С беспокойством изучая расположение звезд, юноша увидел в небесах предзнаменование страшного бедствия, неотвратимо надвигавшегося на Аверуан. Но о сущности этой беды звезды ничего не поведали.
Тем временем исход мертвых из могил все продолжался. Темный, точно вечная ночь, ужас воцарился повсюду, и люди сдавленным шепотом обсуждали новые злодеяния. До Гаспара, как и до всех остальных, порой доходили чудовищные слухи. Точно так же, как и остальных, его поразил рассказ цистерцианских монахов.
Теперь наконец-то перед юношей забрезжил ответ на вопросы, которые волновали его все это время. Убежище беглого колдуна и его помощников было обнаружено, и именно туда вели следы исчезнувших мертвецов. Но даже для просвещенного Гаспара осталось загадкой, что за адское зелье, какое отвратительное колдовство готовил Натери в заброшенном замке. Юноша был уверен лишь в одном: умирающий карлик, сознавая, что жить ему осталось немного, и питая к людям безграничную ненависть, готовит гнусное колдовство, подобного которому никогда не существовало.
Даже зная наклонности Натери и представляя, какая могучая сила заключена в его тщедушном тельце, Гаспар мог строить лишь неясные догадки о надвигающемся бедствии. Но время шло, и он все сильнее чувствовал гнетущую тяжесть, ощущение угрозы, подбирающейся с края света. Он не мог отделаться от беспокойства, и, наконец, решился, несмотря на очевидное безрассудство такого путешествия, нанести тайный визит в окрестности Илурни.
Хотя Гаспар и происходил из зажиточной семьи, в тот момент он был очень стеснен в средствах, ибо его отец не одобрял склонности сына к довольно сомнительной науке. Единственным источником его существования были те жалкие гроши, которые украдкой от отца передавали ему мать и сестра. Этого едва хватало на еду и покупку книг, но оказалось явно недостаточно, чтобы купить для задуманного путешествия лошадь или хотя бы мула.
Ничуть не обескураженный этим обстоятельством, юноша отправился пешком, захватив в путь лишь кинжал и немного еды. Он вышел в путь с таким расчетом, чтобы подойти к Илурни в сумерках, когда на небо выйдет полная луна. Часть его пути пролегала через глухой лес, огромной темной дугой тянувшийся через Аверуан, до скалистого плато, на котором стоял замок. Пройдя по нему несколько миль, Гаспар покинул заросли сосен и дубов. Почти весь день он шел по открытой равнине, вдоль реки Исуаль. Наступившая ночь оказалась теплой, и он провел ее неподалеку от маленькой деревушки, под раскидистым буком.
* * *
К вечеру следующего дня, пройдя самую старую и дикую часть векового леса, он вышел к крутому каменистому склону, поднимавшемуся к месту его назначения. На этом плато брала свое начало Исуаль, которая была здесь всего лишь небольшим ручейком. В сгущающихся сумерках он увидел огни цистерцианского монастыря, а напротив, над нависавшими неприступными обрывами, — мрачную громаду разрушенной цитадели. Окна замка мерцали бледными колдовскими огнями. Кроме этих огней, ничто не говорило о том, что замок обитаем, и Гаспар пока не слышал того зловещего шума, о котором рассказывали монахи.
Он подождал, пока круглая луна, желтая, словно птичий глаз, не выглянула над темнеющей долиной, и осторожно, ибо эта местность была ему совершенно незнакома, направился к нависающему замку.
Подъем при свете луны таил в себе немало трудностей и опасностей даже для человека, привыкшего к подобным восхождениям. Несколько раз, очутившись у подножия скалы, Гаспар делал немалый крюк, и порой его спасали от падения только кусты, чудом укоренившиеся в расщелинах камня. Когда юноша наконец выбрался к подножию стен, его одежда была изодрана в клочья, а руки кровоточили.
Здесь он остановился, чтобы передохнуть и восстановить силы. Со своего места он мог видеть отблески огней, пробивавшиеся из-за внутренних стен. Юноша слышал приглушенный гул, но не мог определить, где находится его источник.
Ни один звук, кроме этого зловещего гула, не нарушал ночную тишину. Казалось, даже ветер избегает приближаться к разрушенному замку. Незримое тягучее облако неотступно нависало над Илурни; бледная распухшая луна струила свой свет над осыпавшимися башнями среди глубокого безмолвия.
Отправившись дальше, Гаспар ощутил давящую тяжесть. Невидимые сети зла, казалось, опутывают его, мешая идти. Медленное хлопанье невидимых крыльев раздавалось перед его лицом Он точно вдыхал ветер, веющий могильным холодом Неистовые завывания, насмешливые или угрожающие, раздавались в его ушах, а цепкие руки будто тянули его назад. Но, упрямо нагнув голову, точно сражаясь со встречным ветром, он шел дальше, через осыпавшиеся развалины башни, к заросшему сорняками внутреннему двору.
Большая часть двора утопала в тени стен и угловых башен. Гаспар увидел похожий на пещеру проем, из которого струилось бледное сияние, неровное и тусклое, как болотные огни. Рокочущий шум, в котором уже можно было различить сплетение множества голосов, раздавался из замка, и Гаспару показалось, что он видит темные, как сажа, фигуры, проворно снующие по освещенному залу.
Стараясь держаться в тени, юноша прокрался вдоль внутренних стен, окружавших двор. Он не решался войти в открытую дверь, хотя, насколько он успел разглядеть, вход никто не охранял.
Подойдя к главному зданию, он увидел бледный отсвет, пробивающийся сквозь пролом в стене. Эта брешь находилась на приличном расстоянии от земли, и Гаспар разглядел, что раньше здесь была дверь, выводившая на балкон. Несколько разрушенных ступеней вели вверх, и юноше показалось, что он мог бы взобраться на стену и заглянуть внутрь, оставшись незамеченным.
Части ступеней недоставало, и вся лестница утопала в густом мраке. Гаспар поднялся по этому ненадежному пути, остановившись лишь однажды, когда обветшалая ступенька раскололась под его ногой и обломки камня с шумом посыпались вниз, на плиты двора. К счастью, обитатели замка ничего не услышали, и через некоторое время юноша продолжил подъем.
Осторожно приблизившись к неровному пролому, через который сочился свет, и скорчившись на каменном уступе, он с изумлением вглядывался в действо, которое разворачивалось перед ним.
Ему стало ясно, что все рассказанное монахами не выдумка… Внутренние стены и перекрытия огромного здания оказались снесены и разобраны, чтобы приспособить его под нужды Натери. Само по себе это разрушение уже сверхчеловеческая задача, должно быть, колдун привлек для ее выполнения целый сонм духов.
Гигантский зал освещали огни жаровни и горнов, а также зловещее мерцание, исходившее от гигантских каменных чанов. Даже с высоты балкона юноша не мог разглядеть, что находится в этих чанах, но над краем одного из них струилось белое сияние, а над другим — кровавый свет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
