По правде говоря, в анекдоте речь шла о муже, убившем жену, но Питер не устоял перед соблазном поменять героев ролями в надежде заронить в голову Ханса мысль о неизбежной расплате за его похождения.
— Наконец дело слушается в суде, и прокурор хочет предъявить орудие убийства. Он берет все еще почти полный графинчик, закрытый стеклянной пробкой, и подносит его к столу судьи.
— Ваша честь, вот тот самый предмет, которым было совершено это преступление, и я хочу приобщить его к делу в качестве вещественного доказательства номер один. Как вы видите, графин все еще полон уксуса и масла, и это наиболее веская улика. — Тут вскакивает защитник. — Я протестую, ваша честь! — восклицает он, ударив кулаком по столу. — Обвинение не имеет ни малейших оснований называть эту улику веской — в ней не больше полутора фунтов!
Все вопросительно глядели на него, ожидая продолжения. Питер улыбнулся, давая понять, что анекдот закончен. Кэти засмеялась, чтобы разрядить обстановку.
— Не больше полутора фунтов, — упавшим голосом повторил Питер. Снова никакой реакции. Он взглянул на псевдоинтеллектуала. Псевдо снисходительно хмыкнул. Он понял соль анекдота или хотя бы сделал вид, что понял. Но на всех остальных лицах застыло недоумение. — Он имел в виду, что графинчик недостаточно тяжелый, — пояснил Питер, обведя взглядом лица присутствующих. — Всего полтора фунта.
— А-а, — протянула одна из накрашенных дам.
— Ха-ха, — поддакнула другая.
Наконец Питеру принесли его апельсиновый сок. Ханс изобразил, как падает и взрывается бомба, закончив, он сказал:
— Эй, кто-нибудь из вас слышал историю про шлюху, которая…
Питер стоически вытерпел еще час, показавшийся ему вечностью. Ханс продолжал подначивать всех женщин вместе и каждую в отдельности. Наконец Питер решил, что с него хватит и пошлой болтовни, и паршивого апельсинового сока. Он поймал взгляд Кэти и выразительно посмотрел на часы. Она улыбнулась адресованной лишь ему одному улыбкой — спасибо, мол, что был таким терпимым, — и они начали прощаться.
— Так рано, док? — Язык Ханса заметно заплетался, а его рука, кажется, нашла свое постоянное пристанище на плечах одной из дам.
Питер промолчал.
— Вы могли бы позволить Кэт задержаться подольше.
Это бестактное замечание раздосадовало Питера, и он только кивнул. Кэти же тепло распрощалась со всей компанией, и супруги направились к выходу.
Было еще только полвосьмого, но уже стемнело, хотя яркий свет фонарей не позволял разглядеть звезды. Кэти взяла Питера под руку, и они медленно двинулись вдоль улицы.
— Как же он мне надоел! — нарушил молчание Питер. Его слова вылетали изо рта вместе с облачками пара.
— Кто? — лениво откликнулась Кэти.
— Ханс.
— О, он безобиден. — Кэти теснее прижалась к мужу.
— Только лает, но не кусается?
— Ну, не совсем так. Ему удалось, похоже, переспать почти со всеми женщинами в нашей конторе.
Питер покачал головой.
— Разве они не видят его насквозь? Ему же только одно надо.
Кэти остановилась и потянулась поцеловать его.
— Сегодня вечером, любовь моя, и мне тоже.
Они улыбнулись друг другу, и им обоим почему-то показалось, что на улице стало значительно теплее.
Позднее, придя домой, они занялись любовью, и это было чудесно, их обнаженные тела сплетались, и каждый из них чутко отзывался на желания другого. После двенадцати лет супружества, семнадцати — близости и девятнадцати — знакомства, их тела двигались в едином ритме. И все же после стольких лет все было как в первый раз. Наконец, уже за полночь, они уснули, не разжимая объятий, успокоенные, расслабленные, утомленные, влюбленные.
Но где-то около трех часов Питер внезапно проснулся в холодном поту. Ему снова приснился все тот же сон — сон, преследовавший его вот уже шестнадцать лет подряд.
Он лежит на операционном столе, объявленный мертвым, но он знает, что жив. Скальпели и грудинные пилы вгрызаются в беспомощное тело, его органы вынимают из его вспоротого туловища.
Кэти, разбуженная внезапным движением мужа, все еще раздетая, выскользнула из постели, принесла ему стакан воды и села рядом. Она успокаивала его, как делала до этого много раз, до тех пор, пока ужасное видение не исчезло.
ГЛАВА 3
Питеру и раньше встречались эти рекламные объявления и в журналах, и в сети. «Живите вечно! Современная наука может навсегда защитить вас от старения». Он не придавал этому значения, пока не увидел статью в научном журнале «Биотехнология сегодня». Некая калифорнийская компания за двадцать миллионов долларов предлагала сделать бессмертным любого желающего. Питер не очень-то верил в такую возможность, но применяемая при этом технология его заинтересовала. Теперь, когда ему исполнилось сорок два, было мучительно сознавать, что им с Кэти на совместную жизнь остается совсем мало времени.
Так или иначе компания «Неограниченная жизнь» проводила семинары по всей Северной Америке, пропагандируя свою методику. Наконец ее представители добрались и до Торонто, где арендовали конференц-зал в фешенебельном отеле «Ройал Йорк».
Из-за пробок добраться в деловую часть города на автомобиле стало практически невозможно, поэтому Питер и Кэти доехали на метро до станции «Юнион», откуда был выход прямо в вестибюль отеля. Семинар проводился в роскошном зале «Онтарио». Собралось что-то около тридцати человек, и…
— Ое-ей, — тихо шепнула Кэти Питеру.
К ним подходил Колин Годойо — муж подруги Кэти, Наоми. Будучи вице-президентом банка «Торонто Доминион», он очень любил демонстрировать свое положение. Питер с симпатией относился к Наоми, но Колина никогда всерьез не воспринимал.
— Питер, дружище! — громко приветствовал его Колин, явно стараясь привлечь всеобщее внимание. Он протянул Питеру мясистую ладонь, которую тот был вынужден пожать. — И обворожительная Кэтрин. — Тут уж пришлось Кэтрин вытерпеть малоприятный поцелуй. — Как чудесно видеть вас обоих!
— Привет, Колин, — сдержанно ответил Питер. — Подумываешь, не пожить ли вечно? — Он кивнул в сторону только что появившегося докладчика.
— Звучит заманчиво, не так ли? — сказал Колин. — А как насчет вас? Счастливая пара не может смириться с мыслью: «…пока смерть не разлучит нас»?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
