что ж, это будет отличным экспонатом в каком-нибудь музее. Я огляделся по сторонам. Из-под слоя пыли метрах в двух от большого камня в луче фонаря отсвечивал краешек чего-то блестящего. Подняв и избавив этот предмет от слоя вековой пыли, узнал в нем очередную тарелочку, но, судя по внешнему виду, делал ее уже другой мастер. Она была немного больше в диаметре, края как-то странно загнуты вверх, а больше поражало то, что вроде сделана она из серебра, а блестела необычно, совсем другим оттенком. И вес у нее, как у перышка! Ударил по ней ногтем, и тарелка издала почти хрустальный звон, никогда такого не видел и не слышал. Поискав глазами вокруг, к полному разочарованию, больше ничего подобного не нашел. Повертев ее еще раз в руках, я твердо решил забрать ее себе, хоть это и неправильно. Что-то такое в ней есть, а что, не мог объяснить, она манила меня, притягивала взор. Я попытался оправдаться перед собой, что эта тарелочка явно не из того красивого сервиза, она без пары, а вдруг археологи посчитают ее неинтересной и упрячут в подвалах музея в какой-нибудь ящик с номером на десятилетия?
- Боже, какой это век? Какой народ это построил и собрал? - не обращаясь ни к кому, проговорил в пустоту Семен. - Это не в нашей компетенции, нужно связаться с офисом, тут археологи нужны, - а это он уже обратился ко мне.
- Да, Сеня, ты прав, пойду, доложу начальству, - сказал я. - Тут однозначно по их части. И это ведь здорово! - не сдерживая явного волнения и радости, сказал я ему. – Пойми, Сеня, во-первых, мы сделали открытие, может, нас и по телевизору покажут, а во-вторых, явно скажут все работы тут свернуть. Мы вернемся домой, а нам все равно заплатят. В контракте сказано, что если прекращение работ не по нашей вине, то выплата в полном объеме.
- Если только не заставят дальше по течению вверх по реке подняться, там велят проводить изыскания. Думаешь, они такие дураки, платить ни за что деньги? - урезонил он меня, и был прав. Что-то размечтался я, думая о скором возвращении домой, отработать придётся по полной, халява в нашей работе, увы, не предусмотрена.
Засунув тарелочку за пазуху, я пошел на выход. Там в рюкзаке лежал спутниковый телефон, предстоял разговор с начальством, где придется все объяснять и ждать инструкций, что же делать дальше. Тарелочку я аккуратно завернул в чистую портянку и убрал в рюкзак, не хотел, чтоб кто-то ее видел. Ведь, когда придут археологи, наверняка заберут ее, хорошо, что Сеня не видел, как я ее экспроприировал.
В лагере нас ждали с нетерпением. Семен с помощником еще обследовали пещеру, и шквал вопросов посыпался на меня. Буровика Яшку беспокоило, что ему будет за установку, Настя спрашивала, не пострадал ли кто. А вот нанятый водитель вездехода вел себя как-то явно спокойно, не задавал вопросов, не спрашивал, что там. Он просто молча выслушал мой короткий рассказ о найденной пещере, сказал, что все понятно и полез в кабину своего вездехода.
- Так, господа, спокойствие, только спокойствие, - начал я фразой героя из старого мультфильма. - Ничего такого не случилось, небольшой форс-мажор. Уверяю, Настюш, все живы и здоровы, - обратился к девушке. - И ничего не будет тебе за буровую, Яков, - ответил на вопрос бурильщика, - установка немного помята, но работает же. Остальные вопросы пока отложите. Сейчас поговорю с руководством, и пусть они решают, что делать дальше.
Логичнее всего было позвонить непосредственно руководителю или главному инженеру хотя бы, как требовал устав. Но дело не совсем обычное, и я решил сначала посоветоваться с Кириллом. Тот долго не отвечал, а когда вышел на связь, то она оказалась на редкость отвратительной, постоянно прерывалась и шипела. Я что-то слышал сквозь хрип и шум, но разобрать ничего не мог. Советом помог Сеня, он подсказал, что надо подняться куда-нибудь повыше, и я отправился в путь. Проходя мимо вездехода, краем глаза заметил, что водитель вездехода сидит и явно разговаривает по телефону или рации. «Странно, - подумал тогда я, - почему у меня не работает, а у него вроде все в порядке?». Увидев меня, он отключил телефон, достал какую-то книгу и сделал вид, что очень внимательно ее читает. «Ладно, - подумал я, - у каждого свои тараканы в голове». Не мое правило лезть к другим с вопросами, раз у него работает связь, значит, аппарат намного лучше того старого хлама, который выдают в нашей конторе. «Хм, - подумал я, - будет еще один довод при разговоре с начальством, когда буду просить обновления оборудования. Дескать, даже у наемных водителей тракторов и то техника намного круче. Кто знает, может и выйдет, не попросишь, сами они ни за что не догадаются».
Все события сегодняшнего дня пронеслись у меня в голове. Начал бить легкий озноб. Нора стала для меня хорошим укрытием, но долго находиться здесь нельзя. Я выглянул наружу.
В овраге давно был уже полумрак, ночь неумолимо вступала в свои права, это значит, что можно потихоньку выходить и двигаться в сторону реки. Хоть это и небезопасно, но альтернатива хуже, тем более помня слова командира о подкреплении и собаках. Я должен во что бы то ни стало добраться как можно скорее до реки, а там вдоль берега рано или поздно, но дойду до населенного пункта, оттуда и можно попросить помощи.
Пробираться через лес ночью то еще занятие, как ни старался, не удалось избежать неудачных падений. Постоянно то нога обо что-нибудь запнется, то какая-нибудь ветка норовит в глаз попасть, как же не хватало прибора ночного видения. «А у этих наемников, может, и есть», - с досадой подумал я. Тем не менее через полтора часа ночного похода повеяло прохладой с севера. «Значит, река уже совсем близко», - пронеслась в голове позитивная мысль впервые за этот день. Еще через полчаса я выбрался на высокий и крутой берег довольно быстрой, шириной метров в тридцать реки.
«Ну, все, - подумал я, - теперь только идти вдоль берега и надеяться, что скоро все уже кончится. Скоро смогу обнять свою семью и попытаться забыть все происходящее».
Внезапная острая боль пронзила тело, оборвав все мысли. Кровь теплой струйкой начала вытекать из пробитого насквозь плеча, всего сантиметрах в пяти выше сердца. Через пару секунд мое тело, не успевшее еще осознать
