ничем от них не отличается.
– Я такого прежде не делал, – сказал я, но взглянул на Малин. – Это все ты.
– Ну, прежде чем мы все сделаем еще хоть один чертов вдох, если у Кейза есть новые трюки, то нам уж точно нужно обсудить новый месмер Мал, – сказал Раум. Почти раздраженно, словно мы нарочно игнорировали радикальные боевые стратегии.
Между моими бровями пролегла складка.
– О чем это ты?
– Она видит треклятое будущее! – слова вырвались из Раума, как будто он слишком долго их удерживал.
– Что?
– Это было впечатляюще, – сказал Халвар, подмигивая Малин. – Меня заинтересовал этот ваш хаос, Королева. Тени, как у вашего мужа, даже черные глаза, но вы не ломали шеи, как, бывало, делал он на моих глазах. Откуда вы знали, куда бить при появлении цели?
– Как я и сказал, – осклабился Раум, – треклятое будущее.
– Ты можешь видеть то, что случится? – медленно спросил Вален.
– Нет. – Волосы Малин все еще липли ко лбу после жаркой битвы, но ее глаза цвета мха ярко выделялись во тьме. В них словно зажегся огонь. Она локтем ткнула Раума под ребра. – Я не видела, что произойдет; я делала то же, что и всегда. Я забирала воспоминания.
– Нет, лапочка, – возразил Раум. – Тут было что-то другое.
– Другое, – согласилась она. – Но все равно месмер памяти.
Я легонько коснулся согнутым пальцем небольшой царапины на ее щеке:
– Что ты имеешь в виду?
– Когда скидгарды стали передвигаться столь методично, я поняла, что они знают маршрут наизусть. Они помнили, где прятаться. – Она опустила взгляд на свои ладони. – Пришли тени, как у тебя, Кейз, но вместо того, чтобы воплощать их страхи, эти тени вторглись в воспоминания, а затем… показали их мне. Я не уверена даже, заметили ли это скиды. Но я увидела их шаги; я увидела их планы. Я знала, куда нужно стрелять лучникам.
Я поймал ее лицо ладонями и прижался к ее лбу грубым поцелуем.
– Твой месмер усиливается. – Я опустил губы к ее уху, так, чтобы только она расслышала. – По этой тропе и нужно идти, Малли. Твоя сила – достаточное доказательство. Ты королева.
Она закрыла глаза:
– Тогда ты мой король.
Какая жуткая мысль. Я? Король? Да я же разрушу это королевство, если стану им править. Я мог бы переварить, если так будет звать меня Малин. Лишь она одна. Для всех прочих я всегда буду злодеем.
– Что бы это ни было, Мал, – продолжил Раум, – это было невероятно, и Ивару лучше бы как-то оградить свои мысли.
– Малин, Бард, – перебил нас голос Хагена.
Наша небольшая группа расступилась. Хаген стоял в десяти шагах позади, его руку крепко сжимала Херья. Позади них стояли Гуннар и Эрика.
Малин резко втянула в себя воздух, и, задержав дыхание, шагнула вперед. Бард держался на шаг позади, в то время как Вален, Сол и Тор подошли к нам поближе, с новым пристальным вниманием прищурив глаза. Принцы Севера никогда не встречали Хагена и, скорее всего, мало о нем знали.
– Херья, – сказал Сол, его взгляд был прикован к Хагену. – У меня для тебя новости, сестренка. Твои дети пошли не в тебя.
Херья покраснела:
– Хаген, это мои братья. Как и я, они жили во власти проклятья, пока Вален и Элиза не захватили трон. Это Сол, мой старший брат, и его консорт, Торстен.
Хаген сперва пожал предплечье Тора, затем Сола:
– Солнечный Принц, так?
– Так меня называют. Хотя на самом деле самый светлый нрав как раз у Тора. Ему нравится, когда все его любят, и ты должен звать его Торри.
Тор ущипнул Сола за руку.
– Сделаешь так – и умрешь. – Он с каким-то подозрением взглянул на Хагена. – Как консорты, мы сражаемся за свои семьи и любимых. Мне говорили, что ты так и поступал, но знай, я продолжу драться за Херью точно так же, как делал это и в твое отсутствие. Даже не помышляй о том, чтобы ранить ее сердце.
Херья покачала головой:
– На самом деле он приятный, его просто нужно узнать получше.
Хаген посмотрел на нее взглядом, полным любви, даже трепета, а затем кивнул Тору:
– Я умру прежде, чем когда-либо умышленно причиню боль ей или нашим детям.
Следующими вперед вышли Вален и Элиза.
Хаген поцеловал руку Элизы. Эта женщина была неспособна знакомиться с людьми без смеха. В считаные мгновения они с Хагеном уже вполголоса обменялись парой фраз, отчего на лицах проступили улыбки, а нервирующую тишину нарушили мягкие смешки.
Последним Хаген взглянул на Северного короля и протянул ему руку так же, как и Солу.
– Вален. Твоя сестра часто говорила о своих братьях. Мне рассказали, как ты страдал и как шел к короне. Я в долгу перед тобой за то, что ты дал моей семье шанс наконец-то быть вместе. Но не только за это. – Он оглянулся на Гуннара. – Мой сын рассказывал мне, как его дяди защитили и спасли его, когда враги взяли вас всех в плен.
Гуннар медленно провел рукой по шрамам, покрывавшим его предплечья, – свидетельству тех пыток, что он перенес. Я не расспрашивал его об испытаниях на Севере, но знал, что его жестоко избивали и что именно Вален положил конец его страданиям.
– Наш племянник слишком хорошо о нас отзывается, – сказал Вален. – Он был бесстрашен и встречал врагов как мужчина. Ты бы им гордился.
Гуннар отвернулся, но Эрика похлопала рукой по его груди:
– Сердце воина.
Вален заключил Хагена в краткие объятия, не раз хлопнув его по спине:
– Ты хорошо любил нашу сестру, даже сам сдался, чтобы ее уберечь. Ты наша семья, и эти узы для нас нерушимы.
Элиза перевела взгляд на нас с Малин:
– Это касается и всех остальных в вашей семье. Ты слышал меня, Повелитель теней. Мы семья.
Затем королева вновь устремила свой взгляд вперед.
Малин склонилась к моему уху:
– Кажется, она возьмет над тобой верх прежде, чем все это закончится, Кейз Эрикссон.
– Верь хоть немного в мое упрямство, жена.
Слова королевы привлекли внимание Хагена и Херьи к нам.
– Кейз, вы уже встречались, но Мал, Бард, – начал он, – я бы хотел познакомить вас с Херьей.
Бард своей огромной рукой пожал руку Херьи.
– Это честь для меня, принцесса. Простите, что мы в некотором замешательстве. Наш брат – осел, и мы о вас узнали лишь несколько недель назад.
– Боги. – Хаген сжал свою переносицу. – Я пробыл в тюрьме два треклятых года, а раньше было слишком опасно называть ее настоящее имя.
– Два года, – прошептала Херья. Ее влажные глаза впились в Хагена. – Гуннар не говорил… ты все это время был в неволе?
– Только лишь глубокая яма с решетками могла удержать меня вдали от тебя. – Он поцеловал ее ладонь. – Это пустяки по сравнению с тем, что перенесла ты.
– Хаген, это не преуменьшает боли от мысли о том, что мужчина, которого она любит, мучился. – Малин встала перед Херьей. Она выглядела как
