Его улыбка расползается еще шире, и через несколько секунд, пролистав переписку, он находит нужное сообщение и поворачивает экран.
Такой же молчаливый кивок, мол, ну как?
В тишине жую, рассматривая фото сонной, но умилительно улыбающейся блондинки. Ну красивая…Веду бровью, типа, мне все равно. Но братца это не устраивает. Он совершенно точно ждал одобрения, поэтому снова роется в телефоне и на этот раз уже находит другое фото, где дамочка уже в боевом раскрасе. Ветчина застряет в горле. Это же та девка, которую он по квартире гонял!
— Я извинился, — уточняет Серж, будто оправдываясь передо мной.
Да…глупость баб не лечится.
— Что наобещал? — сухо интересуюсь, вставая с дивана с недоеденным завтраком. Она такого натерпелась в ту ночь, а теперь утренние фотки шлет. Или дура, или охотница. На счет второго сомнительно, судя по отчету Славика, замечена в этом деле не была. Значит все-таки дура.
— Она не такая! — обиженно басит Серж.
— Ага…где-то я это уже слышал.
— Может у нас чувства! — как-то грустно усмехается брат.
— Совет да любовь, — мычу в ответ, уходя одеваться.
В офис приезжаем к девяти. Сотрудники уже в курсе, кто их новых генеральный, поэтому все собраны, мило улыбаются, но стараются обходить нас подальше. Чтобы Серж прочувствовал всю тяжесть ответственности, легшую на его нехилые плечи с должностью генерального, иду немного позади.
Заходим в лифт, и пока едем на нужный этаж, нос щекочет знакомый запах. Под ложечкой зудит странное чувство предвкушения…Уверен, что двери откроются, и я увижу ту, что носит знакомый аромат неизвестных мне цветов. Понимаю, что брежу, и набрасываю в уме список дел, которыми займусь сейчас же. А вообще, помощницу нужно завести.
Лифт останавливается, двери бесшумно разъезжаются в стороны, являя нам отдел рекламы в неузнаваемом виде. Пустое жизнерадостное пространство, напоминавшее детскую игровую, превратилось в скучный офис, пусть и с дорогой мебелью и техникой. Сотрудники вымученно улыбаются, ерзая на стульях.
Указываю брату на кабинет, пропуская его вперед, а сам скольжу взглядом по несчастным креативщикам. И среди уже знакомых лиц не вижу одного. Все же уволилась.
Спустя час, Серж ловко ориентируется в море информации, все же мозгов ему господь отвалил, не жалея. Барышня, что пару дней носила мне кофе, теперь не может разорваться между мной и братом. Открыто строить глазки обоим не осмеливается, и на ее лице печать растерянности.
— А вы, собственно, кто? — оторвав взгляд от бумаг, Серж впивается взглядом в дамочку, которая стала раздражать своим присутствием, — я не вижу в штате сотрудников помощницы генерального.
— А я не помощница…— заправляет якобы случайно выбившуюся прядь волос, и выпячивает бедро в обтягивающей задницу юбке, — это моя личная инициатива.
Серж кивает, переводит взгляд на меня, и я снова без слов понимаю брата. Пожимаю плечами. Мне она не нужна. Ненавижу навязчивых женщин.
— Займитесь своей работой. За кофе спасибо.
Девушка поджимает губы и, гордо задрав нос, уходит. Естественно, не забыв вильнуть тем самым местом.
— Катюше верность хранишь? — подкалываю братца, на что тот как дурачок улыбается. Неужели все так серьезно?
Несколько раз за день выходим из кабинета, и каждый раз я зачем-то ищу глазами ее…Наверное, потому что чувствую себя виноватым, что мне не свойственно. Но Лены нет.
В шесть назначено совещание с директорами отделов. Серж, как ни странно, так быстро влился в работу, будто всегда ею и занимался, и я грешным делом потираю руки: меньше головной боли.
Знакомые лица по одному проходят в кабинет, занимая места за длинным столом. Помощники идут дальше, усаживаясь у окна. Жду у входа Ильича, чтобы поприветствовать его лично. Все же старый отцовский друг, член семьи, можно сказать. И он входит последним.
— О! В полном составе! — пожимает руку мне и подоспевшему Сержу, — надеюсь, ты с нами надолго! — старик в курсе проблем моего брата, но в его словах нет издевки. Он действительно переживает за Сержа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пока они перешептываются, бросаю взгляд за спину Ильича и сердце мощно ударяется о ребра. Позади него стоит Лена.
В строгом черном костюме, волосы собраны в элегантный пучок, макияжа почти нет…хотя, сейчас так накрасятся, что и не поймешь. Лена втягивает голову в плечи и прижимает планшет к груди, будто я ее убивать собрался. Чувствую себя мудаком. Запугал девчонку, обидел почем зря.
Не могу отлепить взгляд от нее. Все скрыто, ничего лишнего, ни намека на пошлость, как в прошлую нашу встречу на работе или фривольность, когда она примчалась спасать подружку. Эта деловая скромность выглядит настолько сексуально, что внизу живота теплеет, и член дергается в ее сторону. Хочется дернуть в стороны полы ее пиджака, чтобы стали видны очертания груди, а после провести ладонью по бедру, чтобы нащупать, чулки ли на ней надеты…
— Начнем? — призывает брат, и я отхожу с дороги, пропуская девушку на место помощников, и только сейчас соображаю. А какого, собственно, хрена?
Смотрю на Ильича, что подбадривающе кивает своей новой помощнице, и та, чувствуя поддержку, смелеет и проходит вглубь кабинета. Так-так-так, дорогой Ильич, старый ты ловелас. Я тебе это с рук не спущу.
Вместо того, чтобы слушать, что там вещает наш генеральный, пялюсь на девчонку, не в силах оторвать взгляда, благо сидим так, что остальным помощницам особо-то и не видно, куда я смотрю, а директорам не до того.
Лена делает вид, что внимательно слушает и даже что-то пытается записывать, хотя по растерянному виду дам сотню процентов, что ничего она не слышит и рисует каракули. Максимум цветочки. И почему она так нервничает? Неужели из-за меня?
Снова рассматриваю ноги этой нарушительницы моего покоя. Высокий каблук, тонкие чулки и чертова юбка, скрывающая почти все. Да...та короткая юбка нравилась мне гораздо больше. Но сам виноват. Неадекватно отреагировал на разрешенный Ильичом дресс код, вот теперь и пялюсь на черную грубую ткань, а мог бы…
— Кхм-кхм!!!
Настойчивый кашель кого-то из директоров вырывает меня из собственных мыслей. Пятнадцать пар глаз уставились на меня и ждут. Только чего?
— Я уже выражал свою позицию по данному вопросу, — нахожу, что ответить я, и напарываюсь на насмешливый взгляд Ильича.
— Мой отдел некомфортно чувствует себя в подобной обстановке. Никакого полета фантазии! Весь порыв вдохновения портится, можно сказать, на корню!
Пытаюсь быстро сообразить, о чем этот ушлый гад, нарядивший работниц своего отдела в короткие юбки, и понимаю, что именно об этом.
— За три дня ни одной свежей идеи! Сотрудники сникли. При виде этих столов и стульев плакать хочется, а не творить. К тому, же, лучшая сотрудница отдела уволена. Хотя именно она задавала нужный…как его…драйв!
Лена едва сдерживает улыбку, ее щечки мило розовеют, и девушка опускает глаза. Ясно, о ком речь. Ильич же напротив, цепко рассматривает наши реакции, подмечает все и отступать не собирается.
— Строгий офисный стиль не способен поддерживать творческую атмосферу, уважаемый Давид Александрович, поэтому, я прошу вас пересмотреть свое решение.
— Давид Александрович обещает подумать! — братец насмешливо и покровительственно улыбается. Почувствовал себя боссом, видимо.
— Как только Сергей Александрович займет свой кабинет, можете творить все, что хотите. Но расхолаживать нового босса, не позволю, — шучу в ответ, намекая на то, что братцу не светит работать в царстве летних платьев. Если уж встал на путь исправления, нечего соблазняться молодыми девицами. О Катюше пусть думает. И к вопросу о Катюше…Надеюсь, у Лены хватит мозгов не растрепать всему миру о том, что происходило в пятницу ночью. Но чтобы быть уверенным, я должен лично поговорить с ней.
Обсуждаем еще пару несерьезных вопросов и прощаемся, чтобы, наконец, закончить этот рабочий день. Перебираю в мыслях повод, чтобы задержать помощницу Ильича, но ничего неподозрительного на ум не приходит. Выручает брат, оставляя друга семьи на пару слов о личном.
