– И это все? – переспросил несколько раз Дарк, пристально глядя в хитрые глаза что-то рассказывающего не до конца эфиола.
– Тебя узнали, – решил открыть последнюю карту Бартоло, – узнали вампиры. От них приехал посланник. Ложа считает, что убийцей был именно ты, и грозилась разорвать договор, если морроны тебя не выдадут. Совет отказался, но заверил, что сам разберется с тобой. Посланника это устроило.
– Еще бы, – с сарказмом и ненавистью хмыкнул Дарк, – загребать жар чужими руками – это их стиль!
Аламез, он же Андерсон, поднялся со стула и начал быстро собирать вещи. Информация была получена, и она будет подвергнута тщательной обработке тем необычным компьютером, что находился у него в голове. Сейчас же нужно было уходить, притом срочно. Совет скоро поймет, что попытка захвата преступника провалилась, и пошлет новую партию более многочисленных и опытных исполнителей.
Дарк быстро собрался: джинсы, тяжелые ботинки армейского пехотинца, легкая куртка на тонком меху и маленькая сумка с деньгами, оружием и документами – вот и вся экипировка странника двадцать первого века. Прежде чем уйти и благородно оставить приходить в себя троицу неудачников, он повернулся и задал Бартоло последний вопрос:
– Почему ты и эти… малолетки? – Слова сопровождались небрежным кивком головы в сторону связанных подручных. – Неужели у Совета не нашлось никого посерьезнее?!
– Они побоялись… побоялись смуты, – прошептал Бартоло, уставившись в пол. – «Старики» могли отказаться ловить тебя или встать на твою защиту. Ты слишком для многих из них был примерам, – закончил монолог послушный исполнитель чужой воли на ноте неприкрытой зависти.
Дарк громко хлопнул на прощание дверью: написал краткую прощальную записку для госпожи Зигер. Все-таки она когда-то была его возлюбленной, правда, сама она так и не узнала в бесшабашном разгильдяе Андерсоне похитившего сорок лет назад ее сердце Гельмурса Грубера.
Дарк вышел из дома и внимательно осмотрелся по сторонам. Ночная улица была пустынна, если не считать рядов плотно припаркованных друг к другу машин по обе стороны дороги. Возможно, внутри энергомобилей кто-то и был, например, четвертый исполнитель, ожидающий возвращения своих сообщников, однако он вряд ли бы решился в одиночку на активные действия, да еще с дальнего расстояния, когда пропадает эффект неожиданности. Все, что он мог, – наблюдать. Дарк был не против, ему это было даже на руку.
Закурив длинную, десятисантиметровую, сигарету и передернувшись от внезапного порыва холодного ночного ветра, Дарк неторопливо прошелся по тротуару и сел в старенький «торнадо», который на днях собирался отправить на свалку, не подозревая, что развалюха сможет оказать ему последнюю услугу. Как только завелся мотор, а колеса устало зашуршали по мокрому асфальту, моррон начал методично составлять план активных боевых действий. Мысль «сбежать и скрыться от неприятностей» обиделась на него еще лет триста назад и с тех пор больше не посещала голову.
«Что произошло в Господине Вольном Городе, точнее, в Старгороде, как он назывался уже четыреста лет, я не знаю, – размышлял Дарк, ведя машину по ночному городу и регулярно проверяя, нет ли за ним хвоста. – Фактов нет, есть только обилие чужих эмоций и фантазии. Строить гипотезы сейчас и здесь, за две тысячи миль от места реальных событий, все равно что гадать на кофейной гуще, да еще с перепоя. Вполне допустимы варианты как провокации Ложи с целью усиления своего положения и давления на клан, так и хитрой игры кого-то из членов Совета, пытающегося немного поприжать кровососов, а заодно и усилить свое положение внутри организации. Нельзя исключать и возможности действий одиночки-маньяка или целой группы религиозных фанатиков, поклоняющихся какому-нибудь выдуманному кровожадному божеству и даже не предполагающих, какие страшные механизмы они привели в действие. Добыть информацию, докопаться до фактов можно только на месте, в Старгороде. Если повезет, то смогу выйти на исполнителя, хотя вряд ли он еще жив».
С тех пор, как он стал морроном, прошло много лет. Если быть абсолютно точным, то девятьсот девяносто семь, почти целое тысячелетие. Мир вокруг стал совсем другим: люди научились строить высотные дома и скоростные дороги, усовершенствовали технологии и само общество, но так и не смогли изменить свою природу, ими движили те же самые стремления и желания, что и тысячу лет назад. Современный разбойник, разъезжавший в шикарном энергомобиле, мало чем отличался от своего гарцующего на прекрасном скакуне предка, разве что кольчугу заменил бронежилет, а вместо громоздкого кистеня из-за пояса торчали миниатюрные рукояти пистолетов. Политики, как всегда, жаждали денег, а купцы изо всех сил рвались к власти, наемники убивали, нищие прозябали, жизнь шла своим чередом, постоянно ускоряясь и наращивая обороты. Дарка не удивляли быстрое развитие технологий и закостенелость, неизменность человеческой натуры, его ужасало другое: деградация морронов и медленное, постепенное ослабление клана, которое в конце концов непременно должно было завершиться распадом. Дарк чувствовал это и боялся предстоящей развязки. Не важно, наступит ли она уже завтра или через пару сотен лет. Нужно было как-то бороться, что-нибудь делать, но что?!
Тысячу лет назад все было просто. Коллективный Разум человечества, нематериальная субстанция, объединяющая мысли всех представителей расы, воскресил его и дал силы для борьбы, для защиты человеческой цивилизации от агрессии других рас. Рядом сразу же оказались те, кто помог ему освоиться с новой сутью, дали ответы на многие «почему?» и «зачем?» и объяснили ему, несмышленому, что добренький бог – покровитель слабых да убогих – существует лишь в воспаленном воображении темных, забитых людей. Коллективный разум заботится о человечестве в целом и не обращает внимания на тяготы иль стенания отдельных людей.
Сколько их было в ту пору? Десять, двадцать, от силы тридцать. Они воевали с эльфами, орками и прочими цивилизациями, уже давно безвозвратно канувшими в Лету. Именно благодаря их усилиям сейчас этот мир населяли люди, а другие расы ушли, вымерли…
Коллективный Разум воскрешал одного из десятка тысяч убитых людей, поддерживал его материальную оболочку от распада и наделял его энергией мыслей умерших. Моррон – не просто воскресший из праха и пепла, он носитель энергии падших собратьев, хранитель мыслей прошлых поколений, поэтому и способен слышать зов коллективного разума.
«Пока слышишь зов, бессмертен, как бог, а потом беспомощен и слаб, как обычный человек, – печально усмехнулся Дарк, доставая из портсигара еще одну сигарету. – Нет, что-то в этом мире точно не совершенно!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
