могу же я прятаться от действительности, какой бы она не была.
Иду по улицам родного города, и ни черта не узнаю. Всё здесь чужое. Всё сродни абсурду.
Скольжу взглядом по плакатам с лозунгами о пятилетках и производственных достижениях.
Твою ж мать!
Могли бы мы сейчас так жить? Вряд ли. Когда не знаешь, что с тобой произойдет завтра, как можно строить план на пять лет?
В голове не укладывается, как кому — то такое в голову пришло? Я закончил школу тридцать три года назад, надо думать, что уже ни черта не помню. Но всё же, в мозгу всплывает, что именно Косыгин разрабатывал плановую экономику, и внедрял ее.
К лешему эти воспоминания. Продолжаю свой ход вперед.
Свежеокрашенные стены домов удивляют. Помню, еще моя бабушка рассказывала, что всегда к первому мая дома, выходящие фасадами на проспекты, тщательно красили. Хватало ровно на год.
Смотрю на продавщиц в киосках с мороженым, на женщин постарше, продающих газеты, хочется им улыбнуться, милые женщины, на мужчин, спешащих на остановку с газетой «Правда» под мышкой.
Воздух наполняет запах свежего хлеба из булочной на углу.
— Сомов! — за спиной раздается хриплый мужской голос.
Разворачиваюсь — передо мной стоит молодой мужчина.
Я знаю этого человека из своего прошлого. Но как оно может пересечься с настоящим Макара Сомова?
Это Артур, известный каратист, чемпион.
— В чем дело? — спрашиваю, не тушуясь.
Артур морщит лоб.
— Ты хотел ходить на тренировки. Я решил дать тебе шанс. Знаешь, где мы занимаемся?
Догадываюсь, что в каком — то подвале. Карате в семидесятые годы в СССР было запрещено. Под запретом была философия карате, впрочем, как и всякая другая философия. Соответственно, официально секции карате открыть было невозможно. Занимались подпольно и под соусом дзюдо, бокс.
— Спасибо. Диктуй адрес, обязательно приду.
Я помню навыки из прошлой жизни, в чём уже успел убедиться. Служил в десантуре. А десантников бывших не бывает. Но обогатить боевой арсенал новыми приемами весьма недурное предложение, главное, своевременное.
Долго хожу по городу, адаптируюсь. Акклиматизация проходит успешно. Неожиданно натыкаюсь на ограду танцплощадки в городском парке. На всю округу гремит модный шлягер семидесятых годов. Песню ансамбля «Пламя» сменяет песня «Синей птицы».
На танцплощадке тусуется местная молодежь, и я разглядываю ее представителей с интересом.
Парни в брюках клёш, в джинсах и рубашках немыслимых расцветок. Девушки в платьях броских расцветок, в блузках и мини юбках.
Смотреть на девушек приятно — стройные ноги от ушей, тонкая талия, выпуклости, где надо.
Покупаю билет в кассе за тридцать пять копеек, прохожу внутрь.
— Белый танец. Дамы приглашают кавалеров! — объявляет диджей в микрофон. Или как там их раньше называли? Диск — жокеями, вроде.
На танцполе появляются первые пары.
Удивленно смотрю, как партнеры танцуют на расстоянии, положив руки на плечи друг другу, переминаются с ноги на ногу.
Вот бы современная молодежь разочаровалась в подобной дискотеке. Что за танцы без обжиманий?
Хотя, мы с Мариной тоже познакомились в клубе при заводе. Всё что я позволил себе в первый раз — положить руки ей на талию.
Мой взгляд привлекает более наглая парочка — в которой парень крепко прижимает к себе девушку. Возможно, они уже женаты? — мелькает в голове.
Неожиданно понимаю по току, проходящему в моем теле, что я тоже не прочь прижаться к красивой молодой барышне.
Твою ж мать! Маринка, прости, это походу, гормоны бушуют в молодом теле Сома. Эти маленькие гаденыши заставляют меня рыскать глазами в глубоких декольте девчонок, шнырять жадно глазами по загорелым оголенным ножкам.
Нервно сглатываю.
Организм требует утолить голод.
Скольжу взглядом по толпе нарядных барышень.
— Разрешите пригласить, — слышу одновременно два женских голоса.
Наклоняю голову и разглядываю девушек как под микроскопом, сравниваю, у которой грудь больше, и губы пышнее.
Твою дивизию. Когда это я стал таким ненасытным и придирчивым к женской красоте?
У жены я ничего давно не требовал.
Маринке пятьдесят, она давно располнела, морщинки испещрили ее красивое в молодости лицо. Но она никогда не жаловалась, не требовала денег на пластические операции, знала, что нам надо еще сыновей от себя отселить. Экономила мои деньги.
Я ведь десять лет назад уволился с завода, там мало платили, не повышали в должности. Последние десять лет отработал менеджером по продажам. Шатко — валко, а денег хватало на оплату услуг, еду, хотелок внучки. А всё остальное уходило в счет уплаты гребаной ипотеки. Будь она не ладна!
Сейчас же передо мной стоят две бесподобные нимфы, и я ничего к ним не ощущаю, кроме желания познакомиться.
Первая жгучая брюнетка с распущенными по пояс волосами, вторая блондинка с кудрявой головой.
— Девушки, с обеими потанцую, — многозначительно улыбаюсь. — По очереди…
— Я первая, — сверкая глазами, говорит светленькая, потряхивая кудряшками.
— Нет, он меня выбрал, — не сдается брюнетка.
Девушки настроены воинственно, как амазонки.
— Ты, Галка, всегда дорогу мне переходишь! — визжит брюнетка.
Да они, оказывается, уже знакомы.
— Это ты, Валька, увидела, что я к нему выдвинулась. И тут же мне наперерез рванула. Ты как черная кошка.
— Ничего я не видела. Очень ты мне нужна!
Я удивляюсь все больше, глядя на то, как соперницы вцепляются друг другу в волосы. И начинают таскать одна другую.
— Только не здесь, — командным голосом говорю я.
На мгновение они теряются и переводят взгляд на свой «трофей» — на меня.
Мне хватает этого времени, чтобы разнять их.
— Если хотите продолжить, то пожалуйста туда, — киваю за ограду.
Сурово смотрю на девчат.
— Выйдем? — предлагает одна другой.
— Да.
Пока девчонки погрязли в своих разборках, не теряя времени, уверенно иду в сторону других девчат. Выбираю симпатичную девчонку, которая сама не отрывает от меня глаз.
— Разрешите пригласить, — делаю кивок и подаю руку.
— Да, Макар, — девушка вкладывает свою.
— Мы знакомы?
— Сомов, ты затеял какую — то игру? — смеется девушка.
Твою ж за ногу! Только не Вера! — восклицает все внутри меня.
Но мне не везет, и это оказывается именно Вера.
— Вера?
— Наконец — то! — облегченно вздыхает.
Облом. Не ту я выбрал девушку.
Вера Никитина, совсем не подходит для того времяпровождения, ради которого я сюда притащился.
Но гормонам без разницы, они бушуют внутри меня. Притягиваю партнершу все ближе к себе, она упирается упругой двоечкой в мою грудь.
Не выдерживаю пытки, наклоняюсь, целую Веру в щеку. На мгновенье она замирает, и я неправильно понимаю ее ступор, целую в шею.
— Сомов, ты что себе позволяешь? — упирается ладонями мне в грудь. Лицо ее залито краской.
— Прости, случайно вышло. Музыка такая ностальгическая,
