— Чего же было в нем такого особенного? — Франц напряженно приблизился к гоблинам и присел возле их костра.
Молодые воины взглянули на него с неодобрением, но рассказчик благосклонно кивнул, указывая на место рядом с собой:
— Хапа-Тавак всегда носил светлый плащ и капюшон, скрывающий лицо, а еще, был огромного роста и не имел при себе совершенно никакого оружия. Однако вокруг всегда витал странный запах, вдохнув который, люди и гоблины падали замертво.
— Зачем ты воевал с ним?
— Я служил наемником в армии темноморского принца, решившего очистить свои земли от разбойников, а Хапа-Тавак был правой рукой самого сильного разбойничьего главаря, человека с прозвищем Золотая Карета.
— Подумать только! — не справился с волнением Франц, — я слышал легенду о Золотой Карете, но всегда думал, что это лишь сказка, как большинство слухов и домыслов о тайнах Темноморского края.
— Может и сказка, — старый гоблин ухмыльнулся, обнажив тупые желтые клыки, первый раз за весь разговор выражение его бесстрастного лица поменялось, — только правду о том, что происходит в Темной земле, здесь не расскажет никто. Мотайэ! — резким жестом он указал на лагерь.
Франц понял, что следует оставить гоблинов, больше они ничего не поведавют. Надо сказать, сыщик был вполне удовлетворен услышанным.
* * *
Лагерь Северных, уставших от оседлой жизни, постепенно приходил в движение. Оставив за спиной Ликию, они намеревались двинуться вглубь Королевства, пройти по южной границе и обложить столицу. Принц Кадара-Риго лично осматривал оружие, коней и доспехи своих воинов. Будущее тревожило молодого военачальника. Перед его армией лежал долгий путь по территории врага, укрепленные города, разозленные, сильные враги и абсолютная неизвестность далекого запада.
В очередной раз объехав лагерь, Алан остановил коня и посмотрел туда, где на фоне заходящего солнца вырисовывались угловатые фигуры. То были некромант и один из его черных всадников…
— Отправляйся на юго-запад, разведай, каков путь до Энии и Гроннамора, — приказал Ану своему мертвому слуге.
Фиро, сидящий в седле прямо и неподвижно, кивнул и накинул на голову капюшон. На фоне кровавого заката его фигура казалась черной тенью, выросшей на вершине покрытого невысокой травой холма. Мертвец тронул виверна пятками по бокам, и тот в развалку побрел вниз со склона, устало рявкнув, запрыгал по-вороньи, боком, а потом взлетел, чиркнув крыльями землю.
Некромант двинулся было в сторону лагеря, но цепкий взгляд его отметил кровавое пятно на том месте, где за минуту до этого стоял черный всадник.
— Лишь бы не издох, в противном случае Фиро придется ходить пешком, — вслух отметил Ану, вспоминая, как во время последней стычки, виверн мертвеца принял в открытое брюхо пару десятков стрел, — чертовы эльфы…
Спокойное время кончилось. Похоже, Король с союзниками решили взять инициативу в свои руки и, наконец, показать Северным, кто истинный хозяин на этой земле. Первыми пришли эльфийские отряды. Их задачей было намекнуть Кадара-Риго, что он гость, и армия его засиделась на одном месте.
Нежданный дождь из стрел, накрывший лагерь посреди ночи, не нанес Северным критического урона, но спать спокойно они больше не могли. Ану кровожадно усмехнулся, вспоминая ту ночь. Каждая эльфийская стрела нашла свою цель. Разленившиеся гоблины и люди метались по лагерю, на ходу хватая оружие, не в силах понять, откуда вообще произошло нападение. Оба черных всадника поднялись в воздух, и, попав под шквал из стрел, тут же стали похожими на ежей.
— Взять живьем! Командира мне принесите! Живьем! — крикнул им Ану, прикрываясь от выстрелов круглым гоблинским щитом, — Пошли, нани! Взять! Взять! — он тряхнул за шкирку оказавшегося под рукой мертвяка и толкнул его в сторону, откуда, по его мнению, стреляли.
Белая стрела, пущенная на голос, пробила щит и застряла в нем. Некромант с уважением взглянул на тонкое жало, глянувшее с его стороны сквозь обитое сталью дерево. «Чертовы эльфы!» — выругался он про себя, глядя, как сообразительные гоблины попрятались под деревянные столы и лавки походной кухни.
Спустя некоторое время вдали раздались лязг оружия, крики и глухое ворчание — мертвяки нашли противников, лишив их возможности стрелять и вынудив сражаться лицом к лицу. Тут не поздоровилось уже самим эльфам. Надо отдать им должное: поняв, что преимущество внезапности утеряно, те из них, кто остался в живых, сбежали от мертвяков не оставив следов, как они, эльфы, прекрасно это умели.
Виверн Широ с налета подхватил зубами командира ночных гостей, но тот, на свою беду, решил сопротивляться огромному зверю, всадив тому в шею тонкий длинный стилет; за что поплатился — черный монстр, обезумев от боли, не послушался седока и перекусил пойманного пополам.
Еще один эльф, зажатый мертвяками с четырех сторон, продолжал сражаться до последнего. Поняв, что плен неизбежен, он выхватил нож и отрезал себе язык. Захлебывающегося кровью, его приволокли и бросили к ногам принца Кадара-Риго. Тот, тоскливо посмотрев на пленника, кивнул одному из капралов:
— Позовите целителя, пусть остановит кровь, а потом гоните в шею — пусть убирается восвояси.
— Но, господин, он — единственный пленный, — попытался возразить кто-то из офицеров, но Кадара-Риго лишь ухмыльнулся:
— Он нам ничего не расскажет, даже под пытками. Что с него взять?
— Но, может быть, кто-то из магов сможет покопаться в его мозгах?
— Это рядовой солдат, он ничего не знает, — отрезал тогда принц…
Ану присел и провел рукой по кровавым каплям, окрасившим короткую траву. На руке блеснуло алым. Странно, кровь виверна всегда казалась ему коричневой и мутной, словно болотная жижа. Он поднес пальцы к носу, потянул ноздрями и ощутил металлический запах. Похоже, что мертвец убил кого-то в лагере без ведома своего господина. Узкие глаза некроманта почернели от гнева и превратились в тонкие щели. Поразмыслив, он достал из кармана штанов завалявшийся там кусок мешковины и промокнул им кровавое пятно.
Вернувшись в свою палатку, он подозвал Широ, ожидавшего возле входа. Альбинос послушно зашел внутрь и замер в центре шатра. Внимательный Ану тут же заметил, как нервно трепещут ноздри мертвеца, похоже, запах, появившийся в палатке господина, сильно его обеспокоил.
— Иди сюда, Широ, — позвал своего слугу Ану, — нюхай, — он грубо ткнул ему в лицо испачканной кровью тряпкой.
Глаза альбиноса вспыхнули, а на лице проступило недоумение, совершенно нехарактерное для молчаливого зомби. Он долго обнюхивал тряпку, водил по ней носом, замирал, сосредоточенно закатывая глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
