73 дня Одесской обороны вошли в историю Великой Отечественной войны как незабываемые дни стойкости и мужества. Не имея тыла на суше, испытывая недостаток и в людях, и в вооружении, и в боеприпасах, Одесский оборонительный район надолго сковал огромные силы противника.
Успех обороны одесского плацдарма в столь трудных условиях обеспечило тесное боевое взаимодействие Приморской армии с силами Черноморского флота. Неоценимую роль сыграли и самоотверженная работа местных партийных и советских органов, мужество жителей города, их героический труд и неизменная готовность помочь войскам. В боях за Одессу фронт и тыл (если только можно назвать тылом город, находящийся под вражеским огнем) поистине слились воедино.
Генерал–майор Ф. Н. ВОРОНИН
ГОРОД СТАНОВИТСЯ НЕПРИСТУПНЫМ
Военный совет Приморской
Вот тут я оборудовал командный пункт армии, — сказал генерал–лейтенант Чибисов, подводя меня к какому‑то облезлому приземистому зданию, похожему на старый каменный сарай. — Это ничего, что вид неказистый, так даже лучше. Ни с воздуха, ни с земли не привлечет внимания. Знаете, что тут до революции было? Известный коньячный завод Шустова… Под землей — еще три этажа. Водопровод и канализация есть, вентиляцию наладили. Будет и собственная электростанция.
Слушая пояснения моего спутника, я думал о том, что Никандр Евлампиевич Чибисов — прекрасный организатор и очень хозяйственный человек в лучшем смысле этого слова. Ему, командующему Одесским военным округом, пришлось «по совместительству» временно — до прибытия другого командарма — возглавить создававшуюся на левом фланге Южного фронта Приморскую армию. И генерал Чибисов сумел сделать за короткий срок очень многое.
Наша встреча с ним произошла в Одессе 30 июля 1941 года. Пятью днями раньше я, тогда начальник политуправления Южного фронта, узнал от командующего фронтом И. В. Тюленева и члена Военного совета А. И. Запорожца, что Ставка дала указание готовить Одессу, город, имеющий стратегическое значение, к самостоятельной обороне.
— Там, как вам известно, уже формируется Приморская армия, — говорил Иван Владимирович Тюленев. — Командарма назначит Ставка.
— А членом Военного совета, — добавил А. И. Запорожец, — мы решили рекомендовать вас. Как вы на это смотрите?
— Приложу все силы, чтобы оправдать доверие, — ответил я.
Начальником политотдела Приморской армии был назначен полковой комиссар Л. П. Бочаров. Вместе с ним мы и прибыли в Одессу.
Знакомя меня с обстановкой и вводя в курс дел, генерал–лейтенант Чибисов делился мыслями о том, почему главное командование уделяет Одессе совершенно особое внимание:
— Во–первых, находясь в Одессе, наши войска будут нависать над флангом гитлеровской армии, угрожая ее тылам. А во–вторых, Ставка, конечно, исходит из того, что, когда армия будет полностью отмобилизована и промышленность обеспечит ее всем необходимым для разгрома врага, наши Вооруженные Силы перейдут в контрнаступление. Тогда наши войска в Одессе смогут очень существенно помочь тем, которые будут наступать с востока. Ну и, наконец, Одесса — это порт, большая морская база. Надо, чтобы ею пользовался наш флот, а не вражеский…
Приморской армии были подчинены Тираспольский укрепленный район, Дунайская флотилия (уже отошедшая к тому времени с Дуная) и Одесская военно–морская база.
— Главное внимание, — рассказывал Никандр Евлампиевич Чибисов, — я сосредоточил на строительстве оборонительных сооружений, на подступах к Одессе да и в самом городе. В этом деле нам крепко помогает начальник инженерных войск фронта Аркадий Федорович Хренов.
— А разве он еще здесь?
— Здесь! И все время на строительстве оборонительных рубежей. Сейчас, я думаю, и мы с вами туда поедем.
Я еще в штабе фронта слышал о том, что генерал-майор инженерных войск Хренов, выехавший в Одессу в командировку, никак не хочет возвращаться — докладывает, что тут у него совершенно неотложные дела. Так он и остался в Одессе (потом уже в должности заместителя командующего оборонительным районом).
В этот же день мы побывали на создаваемых оборонительных рубежах. Работы там шли полным ходом. В степи были вырыты противотанковые рвы, копались окопы. Уже заметна была подготовка к обороне и в самом городе. У окраин возводились противотанковые препятствия, баррикады. Вместе с бойцами инженерностроительных батальонов работали жители города. Одесса готовилась стать частью фронта, поднималась на борьбу с ненавистным врагом.
На следующий день, 31 июля, прибыл генерал–лейтенант Г. П. Софронов, назначенный командующим Приморской армией. С Георгием Павловичем мы встретились тогда впервые и сразу стали работать очень дружно. По всем существенным вопросам у нас было полное единодушие, практические дела решались быстро.
В качестве члена Военного совета к нам прибыл бригадный комиссар Михаил Григорьевич Кузнецов, работавший до войны секретарем Измаильского обкома партии. Таким образом, Военный совет был создан и приступил к работе.
Решать приводилось много самых различных вопросов, в том числе и такой, что делать с тылами других армий.
Наши войска отходили под натиском врага на восток. И нередко им приходилось двигаться, придерживаясь не дорог, а лишь определенного направления. Тылы же, как правило, отходили по дорогам. А на территории Одесской области почти все большие дороги вели в Одессу. Так и вышло, что к началу ее обороны тут скопилось немало тыловых и вспомогательных частей и подразделений, полевых госпиталей, принадлежавших другим армиям Южного фронта, особенно 9–й. Их командиры и начальники являлись в штаб Приморской армии, чтобы выяснить, как им теперь быть, кому подчиняться.
Командир Одесской военно–морской базы контр–адмирал Г. В. Жуков считал, что все оказавшееся в Одессе должно здесь остаться, автоматически включаясь в Приморскую армию. Но безоговорочно согласиться с этим Военный совет не мог. Мы дали начальнику штаба армии генерал–майору Г. Д. Шишенину указание: оставляя то, что действительно необходимо для укомплектования частей, подходить к решению вопроса разумно, по–государственному. Нельзя было, например, (хотя нам и не хватало людей) использовать рядовыми радиотехников и других специалистов, медицинский персонал. Их следовало вернуть в свои армии, а собственные задачи решать теми силами и средствами, которые нам даны. Это и делалось, указание Военного совета штаб выполнял неуклонно.
Остановить врага можем!
Первейшая, самая главная задача, которая сразу встала перед Военным советом, заключалась в том, чтобы обеспечить переход Приморской армии к жесткой обороне и тем остановить дальнейшее продвижение врага. Сделать это было тем более трудно, что отход с боями от рубежа к рубежу, продолжавшийся второй месяц, стал для некоторых частей уже чем‑то привычным.
И не только противотанковые рвы и окопы требовались для устойчивой обороны. Нужно было создать перелом в сознании людей, укрепить у бойцов веру в свои и общие наши силы, убедить всех, что мы можем остановить фашистских захватчиков. А путь к такому перелому, важнейшее средство, способное его обеспечить, мы определили так: поднять роль коммунистов и комсомольцев в бою.
Кто, как не они, передовые люди армии, могли и должны были личным примером мужества, стойкости, отваги помочь всей массе бойцов обрести и развить в себе эти качества! И прежде всего обязаны были делать это, находясь там, где решается успех боя, коммунисты и комсомольцы, поставленные на любые командные посты, все наши политработники. Того же требовали мы от коммунистов штаба, от работников политотдела армии, направляемых в войска.
Вспоминая то трудное и грозное время, я вновь вижу героев–командиров, героев–комиссаров. И если командиру все‑таки часто было необходимо управлять боем с КП, то для политработника в бою существовало одно место — в окопе переднего края, в первой шеренге атакующих бойцов.
Перед глазами встает обычная для тех дней картина. Часть ведет жаркий бой. Чтобы сдержать натиск противника, наши подразделения идут в контратаку. Враг обрушивает на них яростный артиллерийский и минометный огонь, и вот — бойцы остановились, залегли… И тогда встает во весь рост комиссар или политрук. Призывно подняв над головой автомат, он кричит:
— Товарищи, братцы! Вперед за мной! За Родину!..
И уже заглушает могучее «ура» разрывы мин и снарядов, и никаким огнем не остановить порыв людей.
— Комиссар впереди! — ободряют они друг друга. — Комиссар с нами!..
Так водили бойцов в контратаки, показывая образцы неустрашимости, старший политрук Григорий Лимонов из нашей кавдивизии, военком 161–го стрелкового полка старший батальонный комиссар Самуил Лившин, комиссар 1–го морского полка старший политрук Митраков. Не будет преувеличением сказать, что так же вели себя все политработники. Иначе тогда было просто нельзя.
