Келли верно указывает, что есть «стороны» Мински и Энгельбарта. Но говорить, что люди «выживут», – значит недооценивать последствия. Он в основном вторит Мински, который, как известно, отвечал на вопрос о значении появления искусственного интеллекта так: «Если нам повезет, они будут держать нас как домашних животных».
Позиция Мински красноречиво демонстрирует пропасть между лагерями искусственного интеллекта и усиления интеллекта. Сообщество сторонников искусственного интеллекта до настоящего времени по большей части игнорирует последствия появления интеллектуальных систем, которые рассматриваются просто как мощные инструменты без дискуссий о морали. Как сказал мне один из разработчиков роботов следующего поколения в ответ на вопрос о влиянии автоматизации на людей: «Об этом не надо думать, нужно только решить, что ты хочешь сделать, и приложить все силы для улучшения мира людей в целом».
На протяжении последнего полувека философии Маккарти и Энгельбарта оставались несовместимыми и их основное противоречие все еще не разрешено. Один подход направлен на вытеснение людей и их замену все более мощным комплексом программных и аппаратных средств. Другой ориентирован на расширение наших интеллектуальных, экономических и социальных возможностей с помощью тех же средств. Хотя пропасть между этими подходами мало кому заметна, взрывное развитие новой технологии, которая уже влияет на каждый аспект современной жизни, неизбежно вынесет проблему на поверхность.
Будут ли машины вытеснять живых работников или усиливать их возможности? На определенном уровне они будут делать и то и другое. Еще раз подчеркну, что это неправильный вопрос и ответ на него неполный. И виртуальные, и физические роботы достаточно гибки, чтобы стать в конце концов теми, кем мы захотим. В нынешней экономике подход к тому, как разрабатываются и используются и машины, и интеллектуальные системы, определяется чаще всего себестоимостью и выгодой, а себестоимость падает все быстрее. В нашем обществе, если задачу дешевле поручить машине – виртуальной или физической, – в большинстве случаев будет использоваться машина. Реализация этого – вопрос лишь времени.
Решение встать на ту или иную сторону в споре вдвойне трудно, поскольку нет очевидных правильных ответов. Хотя автомобили без водителей приведут к потере миллионов рабочих мест, они также сохранят множество жизней. Сегодня решения о применении технологий принимаются в основном на основе выгодности и эффективности, но очевидно нужна и новая система оценки с точки зрения морали. Дьявол, однако, кроется в деталях. Как и в случае ядерного оружия и атомной энергии, искусственный интеллект, генная инженерия и робототехника будут иметь в следующем десятилетии широкие социальные последствия, как желательные, так и не очень.
Глава 2
Авария в пустыне
Осенним утром 2005 г. по пустынной дороге недалеко от города Флоренс, штат Аризона, поднимая облако пыли, двигался автомобиль Volkswagen Touareg с четырьмя пассажирами. Он ехал со скоростью 30–40 км/ч, и случайный зритель не увидел бы ничего необычного в его движении. Дорога была исключительно неровной, она шла то вверх, то вниз по усеянной кактусами и низкорослой пустынной растительностью местности. Автомобиль нещадно болтало, и шлемы автогонщиков на головах всех четырех пассажиров были совсем не лишними. Touareg украшали наклейки участника гонок по бездорожью Baja 1000. Спереди над крышей автомобиля возвышались пять непонятных датчиков, направленных на дорогу. Было там и другое оборудование, включая несколько радаров. За ветровым стеклом виднелась видеокамера. А сзади на автомобиле торчала длиннющая штыревая антенна, которая вместе с датчиками придавала ему постапокалиптический вид, напоминая фильм про Безумного Макса.
Датчики на крыше были в действительности хитроумными штучками, каждый из них быстро сканировал инфракрасным лучом местность впереди. Невидимые глазу лучи отражались от гравийного покрытия дороги и всего, что встречалось в пустыне. Возвращаясь к датчикам, излучение несло информацию о непрерывно меняющемся окружающем ландшафте с точностью до сантиметра. Даже небольшие камни на дороге за сотню метров впереди не могли скрыться от пристального взгляда датчиков, известных как лидары.
Внутри Touareg был еще удивительнее. Водитель, специалист по робототехнике и искусственному интеллекту Себастьян Трун, не управлял машиной, а жестикулировал, разговаривая с другими пассажирами. Его взгляд редко падал на дорогу, а главное, руки не прикасались к рулевому колесу, которое поворачивалось само, как будто его крутил кто-то невидимый.
Позади Труна сидел другой компьютерщик, Майк Монтемерло, который тоже не управлял автомобилем. Его глаза были прикованы к экрану ноутбука, куда выводились данные с лазеров, радаров и камер, дававшие вид сверху на мир вокруг автомобиля, где препятствия выглядели как разноцветные точки на экране радара. Это непрерывно меняющееся облако цветных точек и было картиной лежащей впереди дороги в пустыне.
Автомобилем, который получил имя Stanley, управлял комплекс программ в пяти установленных в багажнике компьютерах. Трун был создателем роботизированной навигационной технологии, известной как SLAM (simultaneous localization and mapping), что означает «одновременная навигация и построение карты». Она стала стандартным инструментом для роботов при прокладке пути на неизвестной местности. По мере того как автомобиль катился по изрезанной колеями, обрамленной кактусами и усыпанной валунами дороге, руль поворачивался то в одну, то в другую сторону. Справа от Труна между передними сиденьями находилась большая красная кнопка аварийного останова, позволяющая отключить автопилот в экстренном случае. После десятка километров езда в беспилотном автомобиле стала наскучивать. Stanley двигался не по магистрали, и на фоне проплывающего мимо, как во время воскресной загородной прогулки, пустынного пейзажа шлемы автогонщиков стали казаться лишними.
Автомобиль готовили к участию во втором проводимом Пентагоном соревновании Grand Challenge – амбициозном состязании беспилотных автомобилей, целью которого было ускорение развития технологий для будущих роботизированных военных автомобилей. В начале XXI в. конгресс дал военным США зеленый свет на разработку беспилотных транспортных средств. Конгресс даже поставил перед Пентагоном конкретную цель: сделать к 2015 г. треть транспортных средств армии способной перемещаться без людей. Директива не определяла четко, должны ли такие транспортные средства быть беспилотными или управляемыми дистанционно. В любом случае идея заключалась в сбережении и денег, и жизней солдат. К 2004 г., однако, мало что изменилось, и Тони Тетер, в то время директор DARPA, предложил организовать конкурс, чтобы привлечь внимание программистов, профессоров учебных заведений и стремящихся к известности компаний к инновациям, где военные не добились успеха. Тетер был олицетворением военно-промышленного комплекса, а сам конкурс – вынужденным признанием того, что мир традиционных исполнителей оборонных заказов не способен выполнить эту работу. Открыв дверь для разношерстных групп любителей, Тетер рисковал взорвать засекреченный мир, где доминировали «бандиты с кольцевой» – компании, расположенные вокруг Вашингтона и занимающиеся выполнением госзаказов.
Первые соревнования Grand Challenge, проведенные в 2004 г., были неудачными – автомобили опрокидывались, ездили кругами и позорно сбивали ограждения. Даже самый успешный участник застрял в десятке километров от стартовой линии в 200-километровой гонке – одно колесо автомобиля беспомощно вращалось, а сам он балансировал на краю дороги. Когда пыль, поднятая участниками, осела, репортер, облетавший район на легком самолете, увидел ярко раскрашенные автомобили, рассеянные по пустыне. В то время казалось очевидным, что беспилотные автомобили – дело далекого будущего, и Тетера критиковали за организацию пропагандистского трюка.
Однако чуть более чем через год Трун сидел за рулем робота для соревнований второго поколения. Казалось, что будущее наступило раньше, чем ожидалось. Увы, хватило всего 20 км, чтобы убедиться в преждевременности технического энтузиазма. Stanley преодолел подъем и попал во впадину. Потом, когда нос автомобиля задрался вверх, система лазерного наведения обнаружила нависающую ветку дерева. В тот же момент автомобиль резко взял влево, затем вправо и съехал с дороги. Все произошло быстрее, чем Трун смог дотянуться до большой красной аварийной кнопки и нажать ее.
К счастью, автомобиль совершил довольно мягкую посадку. Touareg врезался в огромный терновый куст возле дороги. Он смягчил удар, и автомобиль остановился так, что даже подушки безопасности не сработали. Когда пассажиры осмотрели дорогу на месте аварии, стало очевидно, что все могло закончиться гораздо хуже. Куст обрамляли две впечатляющие кучи валунов, но VW избежал столкновения с ними.
