Надо отдать должное, маневр дона Хуана был максимально простым и убедительным. Чужеродное устройство все время твердит нам, что мы слабы и наше намерение не может быть несгибаемым. Задачей дона Хуана было наглядно показать Кастанеде, что это не так, что существует способ жить честной и сильной жизнью. И слезы у Кастанеды потекли именно оттого, что он, наконец, убедился в этом.
- Летуны блокируют любое знание о том, что существует несгибаемое намерение. Они боятся, что если человек его обретет, то направит на то, чтобы не отдавать им свою энергию, - попробовала я дальше продолжить эту тему, - и воин копит энергию, чтобы избавится от влияния чужеродного устройства. И чем - больше энергии у воина, тем эффективнее он может противостоять чужеродному устройству, пока, наконец, полностью от него не избавится.
- Мне нравится твой воинственный дух, - сказал Странник с улыбкой. - Давай поговорим о несгибаемом намерении. Чужеродное устройство навязывает людям всяческие противоречия, чтобы их намерения вступали в конфликт между собой. Как только человек выразил какое-нибудь намерение и сфокусировал на нем свою силу, в дело сразу же вступает чужеродное устройство. Оно тут же дает «советы», чтобы человек потерял ясность цели, чтобы у него возникли противоположные намерения, чтобы он совершил действия, которые не позволят его намерению воплотиться в жизнь. Но даже если человек все же смог прорваться сквозь все преграды, и его намерение все-таки осуществилось, то чужеродное устройство делает так, что это уже для него не имеет смысла. Человек очень редко пользуется плодами своих усилий.
Мне было понятно, о чем он говорит, и в голову пришла мысль, которую я сразу же и озвучила.
- Можно сказать, что человек счастлив, когда его намерения сбываются, и несчастен, когда не сбываются. Люди не могут дать точного определения, что такое счастье, потому что не знакомы с идеей намерения.
- Верно, - продолжил Странник. Человек, конечно же, замечает это и, когда его намерения не сбываются, страдает, обижается на самого себя, на судьбу, на намерение, рассеивая, таким образом, свою энергию и предоставляя возможность летунам «слизывать» ее.
Не желая повторения этого, человек все реже и реже обращается к намерению и ставит перед собой все более незначительные цели, надеясь, что, отказавшись от большего, он гарантированно сможет получить меньшее. Но летунам нужна пища, им все равно, какие цели ставит перед собой человек, им нужно, чтобы человек страдал и рассеивал свою энергию.
Иногда человек замечает, что если он сформулировал какое-то намерение, а потом на какое-то время забыл о нем, то намерение исполняется как бы само собой. Это происходит потому, что намерение не привлекает внимания чужеродного устройства, и поэтому не вызывает противоположных действий и намерении. Дело в том, что задача чужеродного устройства - сделать так, чтобы мы страдали, чтобы мы воспитывали и наказывали себя, а если человек сформулировал намерение, и забыл о нем, то чужеродному устройству оно становится неинтересным. Человек не может страдать от несбывшегося намерения, о котором он забыл.
И тут с человеком происходит еще одна странная метаморфоза - он, конечно, замечает эту особенность и начинает действовать, скрывая свои истинные намерения, выставляя на передний план что-либо несущественное. Зачастую это заканчивается тем, что человек забывает свои истинные цели и всю жизнь занимается «несущественным». Тем более, что все вокруг поступают так же.
- Мне вспомнились такие слова, - сказала я, - «и вот достиг не того, чего желал, а желал не того, чего хотел».
- Эти строки хорошо отражают то, как человек затуманивает свое связующее звено с намерением, -продолжил Странник. Человек нашел другой способ добиваться своего. Он начинает манипулировать другими людьми, заставляя их делать то, что ему нужно. А потом начинает это путать с намерением, потому что результат похожий.
- Таких людей дон Хуан называл паразитами, -вставила я.
- Да, человек, не желающий страдать и поэтому боящийся иметь дело с намерением, хочет, чтобы всю работу сделали за него другие. И здесь он доходит до полного абсурда. Человек возводит огромные социальные сооружения. И для постройки этих сооружений тратит столько своей энергии, что не идет ни в какое сравнение с тем, что он затратил бы, выполнив работу сам. А потом человеку нужно еще и тащить эти громадные социальные сооружения через всю свою жизнь и постоянно обновлять их. Вот где человек закапывает свой потенциал. Но если кто-то не желает играть по этим правилам, то становится врагом номер один, и здесь человек готов проявить всю свою жестокость.
Нри этом каждый считает именно себя мастером манипулирования и отдается этому занятию всей душой. Зачастую ему вовсе не нужно то, что делают для него другие. Ему просто доставляет удовольствие, что он заставил их работать, и это он называет могуществом.
- Я подумала вот о чем, - сказала я, - современные религии, которые призывают человека к самосовершенствованью, и которые, по идее, должны бороться с летунами, почему-то обходят этот вопрос. Вместо этого у них используется идея о страданиях. О страданиях за несоблюдение всех тех правил, которые практически выполнить нельзя.
- Ты сама ответила на свой вопрос, - ответил Странник, - современные религии, как социальные сооружения, контролируются чужеродным устройством и ставят своей задачей поставки энергии летунам. Именно чужеродное устройство встроило идею страдания в различные религии. Что-то я не припомню, чтобы Христос или Еудда призывали людей к страданию. Но стоит хоть одному выдвинуть такую идею, как она сразу подхватывается массами. Нричем причина страданий может объясняться по-разному. Самая распространенная - та, что люди страдают потому, что не выполняют какие-то правила, которые, как ты правильно заметила, практически нельзя выполнить.
Людям внушают, что их наказывает какое-то высшее существо, потому что они живут неправильной жизнью. Им обещают, что все изменится, когда они изменят свое поведение. Но эта идея не выдерживает критики, когда дело касается маленьких детей или людей, которые действительно живут праведной жизнью, но страдают так же, как и все. Тогда приходят обьяснения, что человек обязан страдать или за первородный грех или, как считают на Востоке, он страдает за грехи своих прошлых воплощений.
Человеку внушается, что страдание - это его удел и, страдая, он делает благородное дело. Что, пройдя через страдания, он становится лучше и чище, что, страдая, он искупает свои прошлые грехи, хотя, на самом деле, он просто рассеивает свою энергию. Или, что он страдает из-за того, что кто-то когда-то сьел какое-то яблоко, и что сейчас уже человек ничего изменить не может.
- Так что, как ни крути, от страданий избавиться никак нельзя, - сказала я, - по крайней мере, в этой жизни, что и требуется для летунов. Мучеников даже причисляют в ранг святых за то, что, на самом деле, они просто кормят своей энергией летунов.
Да, люди явно погорячились, причисляя мучеников в ранг святых, - сказал он, - но со святыми все не так просто. Всегда существовали люди, которые могли противостоять летунам и которые могли бороться с чужеродным устройством. Именно они и являлись настоящими святыми. Святыми и чудотворцами их делало как раз то, что им удавалось сохранить свою сверкающую оболочку осознания. Но, что самое интересное, люди не желают слушать то, что им говорят эти святые, а они говорили интересные вещи. Нохоже, из всего, что говорили эти святые, людей интересуют только несколько заповедей, с помощью которых они могли бы построить идеальный мир. Мир, в котором можно было бы гарантированно дожить до старости, ничем не рискуя.
- Настоящие святые мне представляются людьми, обладающими несгибаемым намерением, и именно это их качество выделяет их из всех других, - сказала я.
- Воин борется за несгибаемое намерение, ибо только оно может помочь противостоять чужеродному устройству, - продолжил Странник, - он делает свою жизнь максимально простой и честной. Воин устраняет из своей жизни противоречивые намерения, тем самым очищает свое связующее звено с намерением, он имеет ясные цели жизни, он борется за свою жизнь и берет на себя полную ответственность за каждое свое действие. Воин живет осознанно, не позволяя чужеродному устройству вмешиваться.
- Хорошие слова, - сказала я, - но что делать человеку, еще не избавившемуся от чужеродного устройства?
- Конечно, воин, не избавившись от влияния чужеродного устройства, может на какой-то миг потерять контроль над ситуацией и оказаться вовлеченным в нежелательные события, - ответил Странник. - Новторяюсь, что нужно осознавать, почему так произошло. И как только воин осознал, что поступает неправильно, нужно сразу же прекратить такие действия и не рассеивать свою энергию. Воин не должен обвинять себя в происшедшем, он не должен считать себя недостойным или слабовольным, он не обижается ни на себя, ни на других и тем более - на судьбу.
