— Ага, как в фильмах про полицейских. Не ляжем спать и будем ловить того, кто или что издает эти звуки.
— И Логан согласился на это? — спросила Энни.
— Логан это предложил. Начнем в понедельник вечером.
По правде говоря, Джинни дождалась, когда зал почти опустел, а потом обнаружила, что Логан ждет возле дверей. Хотела сказать, что он свободен и не обязан помогать, но Логан сообщил, что придет в понедельник. Надо выяснить, услышит ли он сам эти звуки. Если честно, он не называл это засадой. Это ее выдумка.
Джинни грело воспоминание, как он улыбнулся, когда она произнесла это слово. Ей нравилось вызывать у молчаливого фермера улыбку.
Хейзел тихо застонала:
— О нет. Все хуже, чем мы думали.
— Что хуже? — Джинни оторвала еще кусочек булочки и отправила его в рот, боясь сказать что-то не то.
— Такое дело, Джинни, — начала Энни, снова взявшись за коробки с выпечкой. — У Логана, как бы это сказать… когда он влюбляется — это надолго. А его бывшая…
— Нет, нет, нет… все совсем не так! — перебила Джинни, подняв руки, чтобы прервать объяснения Энни, и случайно смахнула с прилавка недоеденную булочку. — Он просто помогает мне из-за мэра, а еще потому, что я чуть было не обезглавила его. И мне просто нужно выспаться. Все. Вот и все.
Пока Джинни говорила, брови Энни поднимались выше и выше:
— Понимаю. Слушай, я знаю Логана всю жизнь, у меня иммунитет к его обаянию, но я же не слепая, Джинни. Он объективно привлекателен, при этом у него доброе сердце. Я не хочу, чтобы его снова ранили.
Джинни совершенно точно не хотела знать, что случилось с Логаном в прошлом. Точно не от Энни. Это его история, ему и рассказывать.
— Я серьезно. Просто хочу хорошенько выспаться. Я сюда приехала не затем, чтобы соблазнять местных фермеров.
Хейзел прыснула со смеху и наклонилась за упавшей булочкой.
— Прости, что так на тебя набросились, — сказала она. — В нашем городке к нему питают слабость. Отец Логана ушел еще до его рождения, а мать умерла, когда мы были детьми. После этого весь город, можно сказать, его усыновил.
Ох, только не это. Последнее, что ей нужно, — представлять маленького Логана, оставшегося без мамы.
— Я его не обижу, — прохрипела Джинни. Затем тряхнула головой. Что она вообще несет? — То есть вообще ничего не буду делать ни с ним, ни ему. — Ох, все это звучало как бред. — Я к тому, что приехала не для того, чтобы с кем-то встречаться. Просто хочу начать с чистого листа. Вот и все.
Энни довольно кивнула:
— Прекрасно! Что ж, в таком случае добро пожаловать.
— Спасибо.
Энни поспешила прочь из кафе, но Хейзел задержалась.
— Он правда очень хороший парень, — сказала она.
— Не сомневаюсь.
— Думаю, если тебе вдруг захочется что-нибудь с ним поделать, то я не буду против, — подмигнула Хейзел.
— Я… — У Джинни вспыхнули щеки.
— Главное — не сбегай обратно в город и не бросай его! — радостно объявила Хейзел и пошла к выходу. — Увидимся завтра с утра пораньше. Приду за пряным тыквенным латте!
— Пока, — тихо ответила Джинни, но после этого визита у нее голова шла кругом. Друзья Логана хотели, чтобы она встречалась с ним или держалась от него подальше?
Хотя неважно. Джинни была честна. Она приехала сюда не соблазнять местных фермеров или строить с ними отношения.
А лишь с одной целью: подавать кофе и в идеале не умереть от вызванного стрессом сердечного приступа в свои почтенные двадцать восемь лет.
![]()
Несколько часов спустя стойка для выпечки ломилась от булочек, кексов и сахарного печенья в форме тыкв — все было готово к утреннему открытию. Повсюду блеск и чистота, а на столах и прилавках лежали маленькие тыквы Логана, создавая легкую осеннюю атмосферу. Кафе готово. А Джинни все равно ощущала нервную дрожь.
Она опустилась на табурет за стойкой и осмотрела новые владения. Рабочее место явно отличалось от ее стола возле кабинета Марвина. Ни заляпанного монитора, куда можно уставиться, ни звонящего без конца телефона, ни грязных кофейных кружек, которые она вечно забывала вовремя вернуть в комнату отдыха.
Ноги Джинни не болели оттого, что она весь день бегала на каблуках, но спина ныла после уборки и приготовлений к завтрашнему дню. Ее мысли не занимали встречи Марвина, день рождения его жены, новый адрес любовницы и заказ обеда. Но живот сводило от предвкушения грядущего торжественного открытия. А вдруг все пойдет не так?
Что я вообще здесь делаю?
Джинни выглянула в окно, за которым открывался вид на Мейн-стрит. Улица была аккуратной и чистой, с деревьями вдоль тротуаров. Листва только начала менять цвет, желтый и красный смешивались с зеленым. У дверей большинства домов и магазинов стояли горшки с желтыми и фиолетовыми хризантемами.
Заметка на будущее: купить хризантемы.
Кафе соседствовало с книжным магазином «Колокольчик» и пабом Салливана. Пекарня Энни находилась сразу за книжным. Добавьте еще несколько магазинов и ресторанов, зоомагазин и отделение почты — вот и вся Мейн-стрит.
Здесь было прелестно. Настоящая открытка. Осень в маленьком городке Новой Англии во всей красе. Разве я не должна чувствовать себя иначе? Вдали от буйной энергии Бостона, пробок и столпотворений? Разве не должна стать здесь другой?
Что ж. Надо постараться.
Джинни провела ладонью по лицу. Может, стоит заодно постараться лечь пораньше и выспаться перед завтрашним днем? Кафе открывалось ровно в семь, о чем Норман напомнил ей уже, кажется, раз шестьдесят. Она не могла избавиться от чувства, что он ее недолюбливает, но решила списать все на обыкновенную стариковскую ворчливость. Тетя доверяла ему много лет, значит, доверяла и Джинни.
Неважно, ворчливый он или нет, Джинни была рада, что Норман не ушел. Он знал все тонкости работы кафе, а с ним остались и два бариста. С какой стати она вообще нервничает? Кафе вполне могло работать и без нее. Наверное, и закрывать его на неделю не стоило. Просто она была в таком стрессе из-за переезда. Мысль о том, что люди придут и будут ждать свой привычный утренний кофе, чуть не вынудила ее умчаться обратно в Бостон и искать новую работу ассистенткой.
Джинни подумала о риелторе, которому звонила, стоя на голом полу своей новой квартиры над кафе. Барбара Сандерс. Во время недолгой беседы она настояла, чтобы Джинни называла ее Барб. Барб смотрела на нее с визитки, найденной под входной дверью. Она была ухоженной, собранной, со стильной прической и безупречной улыбкой. Джинни поймала себя на том, что хочет довериться ей. Позволить Барб решить все ее проблемы.
Она едва не согласилась выставить кафе на продажу. Но потом вспомнила Марвина, повалившегося на стол и лежавшего лицом на стопке отчетов, и поспешила сообщить Барб, что передумала. Хотя и согласилась, чтобы риелтор прислала ей расценки, по которым в последнее время продавали другие заведения в округе. После чего повесила трубку и съела огромную порцию салата, чтобы почувствовать, что хоть что-то в этой жизни под контролем.
Теперь, сидя здесь и глядя на аккуратное маленькое кафе — ее аккуратное маленькое кафе, которым не умела управлять, — Джинни подумала, что, кажется, совершила ошибку.
Помещение было небольшим — пара круглых столиков, несколько стульев. Она попыталась представить, как утром здесь будет полно посетителей. Сердце сжалось от радостного предвкушения и волнения.
В эркере у окна стояли два уютных кресла, протертых временем. В квартире Джинни на втором этаже были такие же первозданные деревянные полы, от которых Барб пришла в восторг. Посреди зала располагался угловой прилавок, с одной стороны которого стояла касса, а вдоль другой — несколько барных табуретов. Застекленная витрина возле кассы заполнена угощениями от Энни. Стены выкрашены в кремовый цвет и украшены картинами местных художников. На крохотных бумажках возле них значились название и цена.
