— Это дрянь, поверь мне, братец.
— Зато они, пока позволяет погода, могут сделать три ходки от Кантона до Северного Китая и обратно, — возразил Ричард. — А парусное судно, даже самое быстрое, больше двух сделать не успеет. Ну же, Макси, только подумай, какие возможности перед нами откроются, если наша ежегодная прибыль увеличится на пятьдесят процентов. Пятьдесят процентов, Макси!
Несмотря на свое предубеждение и вполне обоснованный страх перед сезоном муссонов, Макси согласился, но все же попросил:
— Ты хотя бы дай мне взглянуть на эти чудеса технической мысли, прежде чем выбрасывать наши деньги.
Макси осмотрел пароходы, и, хотя суда были лучше тех, которые строили Миллер и Симингтон, в надежности они уступали детищу Генри Белла под названием «Комета». Целую неделю Макси провел с механиками, изучая, каким образом пар подается из котлов на поршни. Затем он поставил под сомнение безопасность применения в машине соленой морской воды, однако его заверили в том, что, если чистить котлы после каждого плавания, соляные отложения не повредят механизму. Макси кивал, но уверенности у него не прибавлялось.
В конце концов, Ричард все же взял пароходы в лизинг через представлявший их интересы в Гонконге лондонский банк «Барклай», обратному рейсу катастрофически не хватало, и котлы должным образом не чистились. По этой причине обратный путь занимал очень много времени — гораздо больше, чем ожидалось первоначально. Когда пароходам оставалось меньше дня пути от Бокка-Тигрис до Кантона, муссоны все же застали их врасплох. Макси выжимал из паровых двигателей все, на что они были способны, но обогнать шторм так и не удалось. Он обрушился с такой яростью, словно по каким-то неведомым причинам питал к ним личную ненависть. Корабль то зарывался носом в волны величиной с гору, то снова выныривал. Стихия сорвала люки, и стало затапливать отсеки. Макси, как наяву, ощущал бурлящую воду, поднимающуюся вокруг него, когда в машинном отделении пытался завести заглохшие двигатели идущего первым судна. Однако это оказалось невозможным: холодная морская вода попала в цилиндры и залила котлы.
Макси покинул корабль последним. Сначала он вообще хотел уйти на дно вместе с судном, но затем передумал.
«Господь помрет со смеху, если я явлюсь к нему на такой поганой посудине!» — сказал он себе перед тем, как нырнуть с кормы тонущего парохода.
Они с Ричардом потеряли не только два парохода, но и груз шелка, серебра и чая, который взяли в уплату за опий. Это их почти разорило. Другие торговцы кружили над ними подобно стервятникам, дожидающимся смерти раненого солдата с висящими из живота кишками. Но Ричард сдюжил, хитростью беря один кредит за другим. Он создавал видимость благосостояния, арендуя на одном корабле место для товаров, которые якобы находятся на другом. Ричард не дал им погибнуть. Он был умным и изворотливым человеком, и к следующему торговому сезону братья Хордун вновь поднялись на ноги, хотя все еще были должны банку «Барклай» за утонувшие пароходы.
Макси никогда не забудет, как к ним подошел один из людей Врассуна и с улыбкой предложил грошовую работу. Ричарду пришлось оттаскивать от него Макси, а тому хотелось открутить мерзавцу башку и разорвать его на мелкие кусочки.
— Печень святотатствующего еврея, — проговорил Ричард.
— Чего?
— Это просто цитата, Макси.
Макси хотел было спросить, откуда цитата, но вместо этого сказал:
— Ты чересчур много читаешь, братец. Только подумай: от чтения у тебя перестанет вставать. Местные девочки этого не переживут.
Ричард рассмеялся, а Макси улыбнулся. Сейчас, глядя, как мимо пробегает китайский берег, он снова улыбнулся и подивился своей жизни. Кто бы мог поверить в то, что он, Макси Хордун, будет стоять, расставив ноги и уперев руки в бока, на палубе «Немезиды», корабля британского экспедиционного корпуса, продвигающегося к устью могучей реки Янцзы!
Глава пятая
ГЛАВНЫЙ РЕЗЧИК
У излучины реки. Конец ноября 1841 года
Полуденное солнце, в котором купался город Шанхай, пробивалось сквозь дырявые ставни на окнах мастерской Главного Резчика. Трое резчиков-подмастерьев обрабатывали крупные куски третьесортного нефрита, зажатые в деревянные тиски. Режущие и шлифовальные инструменты издавали негромкие свистящие звуки, которые полюбились Главному Резчику еще тогда, когда он был маленьким.
Возле открытого окна, выходящего на юг, его старший сын заканчивал большое и сложное произведение — резьбу по внутренней части слонового бивня. Работа заняла у него почти два года, но сейчас была близка к завершению. Опершись старыми руками на костяную, с искусной резьбой рукоятку трости, Главный Резчик наклонился, чтобы лучше рассмотреть изделие и подбодрить сына. Для него не секрет, что этот его сын не наделен подлинным даром резчика, зато, к счастью, талант не обошел стороной младшего сына.
Главный Резчик проковылял в глубь мастерской, чтобы посмотреть, как его одаренный сын расписывает внутренние стенки маленьких, с узким горлышком стеклянных бутылок причудливыми сценками из деревенской жизни. Мало того что он должен с величайшей осторожностью работать чрезвычайно тонкими кисточками, ему еще приходится рисовать вверх ногами. Парень оторвался от своего занятия и улыбнулся отцу. Он буквально светился от восторга, отражавшегося в каждой черточке его костистого лица. Главный Резчик положил ладонь на лоб сыну и улыбнулся в ответ. Скоро он расскажет ему о Бивне Нарвала. Скоро, но не сейчас.
Главный Резчик вышел из мастерской. По другую сторону высокой стены, в открытых банях, раздавалось бульканье воды и крики пельменщиков, нараспев зазывающих покупателей и расхваливающих свой товар. На секунду ему пришла в голову мысль выйти за забор и позвать одного из уличных торговцев едой, чтобы тот прямо здесь приготовил для него пельмени и суп. Однако Резчик передумал и направился мимо домика-склада к бамбуковой роще. Пробравшись сквозь густые заросли бамбука, он оказался на открытой, поросшей травой лужайке. С одной стороны высилась вертикальная каменная стена, увитая ползучим растением. Раздвинув лозы, он вошел в открывшееся отверстие и стал спускаться по крутой, вырезанной в камне лестнице.
Оказавшись в самом низу, Главный Резчик, ощупывая стену руками, двинулся по тоннелю, вырубленному в толще скалы. Он дважды ударился головой о нависавшие сверху каменные выступы, но не осмелился зажечь свечу. Тоннель резко свернул вправо, после чего последовал длинный и плавный поворот влево. Наконец он оказался в просторной пещере с высокими сводами.
