Читаем без скачивания Пропавший - Мэри Торджуссен

До встречи с Мэттом я прожила в доме много лет, сохранив его в собственности, а он лишь давал мне деньги на оплату ежемесячных счетов за коммунальные услуги. Дом купил мне отец. Это была взятка с его стороны, чтобы я почувствовала себя обязанной сдать все экзамены с первого раза и получить диплом бухгалтера, то есть весьма достойную, с его точки зрения, профессию. Порой я понимала, насколько мне повезло, но в иные дни, когда работа действовала мне на нервы, фантазировала, как могла бы сложиться моя жизнь, сделай я выбор сама.

– У Мэтта тоже есть дом, но в Лондоне, и он сдает его, – добавила я. – Успел купить и обустроить жилье буквально накануне переезда на работу сюда. Ты должен помнить. Когда мы с ним встретились, он все еще продолжал жить там, а я каждые выходные ездила к нему.

Мой голос дрогнул при воспоминании о поездках в Лондон по пятницам. Я отправлялась на вокзал прямо из офиса, с дорожной сумкой, надев свое самое красивое нижнее белье, хотя знала, что Мэтт сорвет его с меня уже через пять минут после моего появления. Те уик-энды мы всегда проводили счастливо, как маленькие медовые месяцы. Через несколько месяцев Мэтт начал подыскивать себе работу в Ливерпуле.

– Я думала, что мы поженимся, а потом продадим оба наших дома и купим новый, большой. Мы часто обсуждали с ним подобную перспективу.

Но тут я осеклась, потому что до меня дошло – я не помнила, когда мы разговаривали на эту тему в последний раз. Мэтт изучал цены на недвижимость в нашем районе несколько месяцев назад, в канун Рождества, но стоило мне предложить ему продать свой дом, он ответил, что делать это сейчас неразумно. Цены поползли вверх, а если бы он продолжил сдавать свое жилье еще какое-то время, то смог бы полностью выплатить ипотеку. Я не стала с ним спорить. Мне и в голову не приходило, что у Мэтта могли быть особые причины не расставаться со своей собственностью. Но какой смысл думать об этом сейчас? Он приводил убедительные аргументы спокойным тоном, и не возникало ни намека на то, будто он строит какие-то свои планы, собирается сбежать от меня.

– А ты не считаешь, что Мэтт мог перебраться обратно в Лондон, если у него там по-прежнему жилье?

– Едва ли, – ответила я. – У него договор со съемщиками еще на год. Они продлили его месяц назад.

И все же, как только Сэм вернулся к себе, я позвонила по номеру городского телефона Мэтта в Лондоне. Я ни разу не вспоминала этот номер со дня переезда Мэтта ко мне, но он с легкостью всплыл в моей памяти. Мне запомнился сам по себе ритм, который я выстукивала по кнопкам аппарата, и радостное возбуждение, возникавшее при каждом звонке. Когда ответила девушка, снимавшая дом и говорившая с бруклинским акцентом (где-то на заднем плане раздавался плач ее ребенка), я просто повесила трубку.

Я не ошиблась. Мэтта там быть не могло.

Глава 7

Домой я возвращалась в подавленном настроении. Задержалась на работе как можно дольше, пока не остались в помещении одни лишь уборщицы. Я заметила, как одна из них бросила на меня взгляд, исполненный жалости. Но не могла же она знать, какой стресс я переживаю? А меня раздражала необходимость работать и одновременно соображать, где еще попытаться найти Мэтта. Женщина отвела взгляд и чуть покраснела, но мне этого оказалось достаточно. Не хватало еще, чтобы посторонние люди жалели меня! Я отодвинула кресло и взяла плащ. Продолжу строить догадки дома.

Я открыла дверь, чувствуя себя взломщиком, незаконно проникнувшим в чужое жилище. Отопление было отключено, и, хотя уже заканчивался апрель, воздух внутри был прохладный. Пока Мэтт жил здесь и возвращался с работы раньше меня, я входила в ярко освещенный и шумный дом. В одной из комнат звучала музыка, в другой работал телевизор, а радио в ванной наверху оставалось включенным, даже если там никого не было.

Услышав, что я пришла, Мэтт выходил в холл, чтобы поцеловать меня. Мы садились в кухне и обсуждали события дня, потом смотрели какой-нибудь фильм, слушали музыку или вместе с Кэти и Джеймсом отправлялись в паб пропустить по стаканчику. Сегодня дом казался темным и мрачным, потому что я осталась в нем одна. Я переходила из комнаты в комнату, включая везде свет, настроив телевизор на какую-то программу, но, как ни старалась, ощущение пустоты не исчезало. Полной пустоты. Словно я тоже была всего лишь пустым местом.

Я включила отопление в гостиной и села на диван, закутавшись в плед, чтобы согреться. По телевизору показывали очередную серию «Коронейшн-стрит», и я неожиданно кое-что вспомнила. До знакомства с Мэттом я пару лет ни с кем не встречалась и вечерами часто сидела в такой же позе, смотрела телевизор, не вникая в суть происходящего, и мечтала начать иную жизнь. Лучшую жизнь.

Когда же мы с Мэттом впервые встретились, все вокруг утратило сумрачный цвет, внезапно заиграв полной палитрой красок. Я больше не чувствовала себя одинокой, и, наверное, одного этого стало бы для меня достаточно, чтобы полюбить Мэтта. Если раньше в доме что-нибудь ломалось, я не знала, что делать. Могла провести целый вечер в раздумьях, стоит ли попытаться заняться ремонтом самой (безнадежное дело) или все же заплатить кому-то за починку. Но кого вызывать? И сколько денег с меня возьмут? Где искать номер телефона? Откуда мне знать, что им можно доверять? Так я могла сидеть часами, обкусывая ногти, надеясь, молясь, чтобы кто-то вдруг появился, помог мне, полюбил меня, наладил бы мое существование.

И вот возник Мэтт и осветил меня своим сиянием. А теперь с его уходом все выглядело даже более тусклым, чем прежде.

Тем вечером я рано легла спать, отодвинувшись как можно дальше от того края, где обычно спал Мэтт, и только свет моего планшета для чтения мерцал между одеялом и простыней. Если бы мне удалось сосредоточиться и лежать очень тихо, я, вероятно, смогла бы вообразить, будто ничего не изменилось.

Я так привыкла к присутствию Мэтта в доме. Он переехал ко мне через несколько месяцев после знакомства. А встретились мы с ним во время отпуска на Корфу. Оба купили групповые туры и заметили друг друга еще в зале ожидания аэропорта, сидя вместе со своими попутчиками и дожидаясь запаздывавшего, но обещавшего стать, как обычно, буйным и пьяным, перелета в Грецию. В группе с Мэттом летели товарищи по работе, и он стоял среди них, а его лицо казалось напряженным и усталым. Выглядел так, словно действительно нуждался в хорошем отдыхе. Зато его друзья уже начали веселиться от души, намереваясь взять все возможное от кратковременного пребывания вместе и вдали от жен с детьми. Бросалось в глаза, как Мэтт старается поддерживать их жизнерадостную беседу, но его мысли витают где-то далеко.

Вероятно, я слишком пристально смотрела на него, хотя потом отрицала это. Вскоре я заметила, как он сам изредка посматривает на меня, а это всегда забавно, если привлекший твое внимание мужчина притворяется, будто ты его совершенно не интересуешь. В самолете мы сидели в одном ряду через проход. Когда Мэтт отлучился в туалет, мой сосед перебрался в его кресло, чтобы поболтать с приятелем, а вернувшемуся Мэтту ничего не оставалось, как сесть рядом со мной. За несколько минут мы уже успели обменяться информацией, что ни с кем не поддерживаем интимных отношений, а затем выяснили – нас поселили в один отель. Изначально я должна была делить номер с другой девушкой и не могла поверить в свою удачу, когда он оказался в моем единоличном распоряжении. Разумеется, тогда я не догадывалась, как подобное могло произойти.

С того момента мы стали неразлучны.

В то время Мэтт работал в Лондоне, а я – в той же фирме, где и сейчас. Каждый вечер мы часами разговаривали по телефону, а потом наступала пятница, и поезд уносил меня к нему в столицу. Я сходила по нему с ума и надеялась, что он испытывает ко мне те же чувства. Мэтт не сразу признался мне в любви, но я заведомо знала, когда дойдет и до этого. Сама же буквально прокричала о своей любви к нему однажды вечером, лежа с ним в постели, и хотя мы оба зашлись от смеха, я не сомневалась, что он тоже любит меня. Мэтт прижал меня к себе, а я лукаво прошептала ему на ухо: «Это была шутка», но он снова рассмеялся и поцеловал меня. Затем какое-то время ни один из нас больше не заводил речи о любви, но с того вечера наши отношения стали по-настоящему трепетными. Мне даже нравилась сдержанность Мэтта. Он словно специально тянул с этим, и потому я лишь серьезнее воспринимала происходившее между нами. По пути домой из Лондона прислонялась щекой к оконному стеклу, закрывала глаза и воображала, как он скажет, что любит меня.

Но, конечно же, его признание прозвучало неожиданно. Это случилось поздно вечером в пятницу, в тот редкий уик-энд, который мы решили провести порознь. Мне стало тяжело постоянно уезжать на все выходные. Приходилось ходить по магазинам и делать уборку вечером в будние дни, и в моем доме стали отчетливо заметны признаки беспорядка. Мэтту предстояло подготовиться к какой-то важной встрече в понедельник, и мы согласились, что для обоих будет лучше назначить следующее свидание в Лондоне через пятницу.