взлет Дэниела Буна
Тринадцать колоний, из которых впоследствии сложились Соединенные Штаты в их первоначальном виде, провозгласили независимость от Великобритании в 1776 г. Но свобода имеет множество форм. Всего годом ранее охотник Дэниел Бун и три десятка его последователей заявили о независимости иного рода. Погрязнув в долгах, Бун покинул родные края (он жил в Северной Каролине, на берегу реки Ядкин) и отправился на запад. Путешественники воспользовались удобным проходом в Аппалачском горном хребте – Камберлендским перевалом. За месяц они преодолели больше 100 километров, продираясь сквозь густой кустарник и заросли тростника в поисках лучшей земли.
Бун и его последователи нашли то, что искали, на равнинах Кентукки. Обитавшее там племя шауни много лет вело продуманную вырубку деревьев и не выкашивало траву, так что травоядные животные вволю паслись в этих местах. Для людей, привыкших к тяжелому труду, здешние края казались настоящим раем. «Мы никогда еще не видели столь благодатной почвы: повсюду пышно цветет клевер, – восхищался один из буновских компаньонов. – Леса изобилуют дичью». Они назвали свое поселение в честь человека, который привел их сюда: Бунсборо.
Оазисы, которые мерещатся в пустыне, при ближайшем рассмотрении часто оказываются обманом зрения. Последователи Буна вскоре осознали, что вовсе не вознеслись на небо. Нет, здешние изобильные луга не были миражом. Но они издавна служили охотничьими угодьями для шауни, чье присутствие не позволяло Буну и его спутникам свободно выходить за охраняемый периметр Бунсборо. Вынужденные прозябать в немногочисленных примитивных постройках, со всех сторон осаждаемые неприятелем, многие из жителей поселка пали духом и еще до конца года вернулись домой.
На первый взгляд, достижения Бунсборо можно посчитать скромными. Но главным тут оказалось не «что», а «где». Поселение основали на дальней стороне Аппалачских гор, которые до этого более века были барьером (де-юре и де-факто) для продвижения британских поселенцев по Северной Америке. Прокладывая путь через дикие места, Бун открыл проход, через который вскоре потянулись сотни тысяч белых людей в сопровождении темнокожих рабов. Вообще-то Бун не был «первым белым человеком на американском Западе», как уверял один из его биографов. Но он стал первой каплей из того крана, который вскоре открылся на полную.
Бун, этот неотесанный первопроходец, виделся европейским интеллектуалам неотразимо-привлекательной фигурой. Философы эпохи Просвещения считали, что он является образцом человека в его естественном состоянии. Романтики полагали, что перед ними беглец от цивилизации. Маловразумительный биографический очерк о Буне, первоначально напечатанный в виде приложения к истории Кентукки, ходил по Европе, где его переиздали и быстро перевели на французский и немецкий.
Бун появился и на страницах европейской литературы. Британская феминистка Мэри Уолстонкрафт состояла в связи с одним из знакомых Буна и вместе с ним написала и опубликовала беллетризованную версию жизни первопроходца (а попутно родила внебрачную дочь от своего соавтора). Французский писатель-романтик Франсуа Рене де Шатобриан использовал детали биографии Буна для своего эпического произведения «Натчезы», оказавшего большое влияние на тогдашнюю литературу, – о французе, живущем среди индейцев Северной Америки. Лорд Байрон, главный поэт эпохи, в своей поэме «Дон Жуан» посвятил семь строф Буну, который был «счастливее всех смертных».
Однако, как ни странно, сам Бун почти ничего об этом не знал. За границей его вовсю чествовали, но в собственной стране он при жизни не пользовался особым уважением. Он умер в 85-летнем возрасте в 1820 г. В том же десятилетии ушли из жизни Томас Джефферсон и Джон Адамс: по почти невообразимому совпадению оба скончались в один и тот же день, 4 июля 1826 г., – в 50-ю годовщину подписания Декларации независимости. Разумеется, страну охватило настоящее безумие, когда они умерли. «Если бы с небес спустилась огненная колесница, чтобы вознести наших патриархов, – писала одна нью-йоркская газета, – даже это чудо не сделало бы событие более грандиозным».
Кончину Буна никто не воспринимал как «грандиозное событие». Он умер на территории под названием Миссури, западнее Сент-Луиса. У него не было ни денег, ни земли: он жил в небольшом имении сына. Миссурийские законодатели надели черные нарукавные повязки в знак траура по Буну, однако газеты восточной части США лишь через месяц с лишним сподобились сообщить читателям о его смерти, ограничившись лишь коротенькой заметкой. Буна похоронили в безымянной могиле.
Как такое могло произойти? Почему никто ничего не сделал? Неужели руководители США ничего не знали о Буне? Знали. Может быть, они не понимали то, что он олицетворяет? Понимали.
Просто это было им не по душе.
•••
Такое неуважение к Дэниелу Буну может показаться неожиданным. Нам часто преподносят Соединенные Штаты как страну, которая с самого начала вела жизнеутверждающую и энергичную экспансию. Ее основатели вырвали свободу из рук империи-угнетательницы, превратив подданных в граждан, а колонии – в штаты, и стремились распространять республиканскую форму правления на запад, через весь континент, от моря до моря. Такие люди, как Дэниел Бун, вроде бы и требовались для выполнения этой национальной миссии.
Однако на пути Буна постоянно возникали препоны. Британцы постановили, что Аппалачские горы – граница белых поселений, так что путешествие Буна на запад считалось преступлением. Но и окончание британского владычества мало улучшило положение Буна. Основатели США с неприкрытым подозрением поглядывали на первопроходцев вроде него. Их считали «отбросами» нации (как писал Бенджамин Франклин), «не лучше плотоядных животных» (Гектор Сент-Джон де Кревкёр), «белыми дикарями» (Джон Джей)[7]. Джордж Вашингтон после революции предупреждал о «заселении, или, скорее, чрезмерном освоении Западного края… кучкой разбойников, отвергающих всякую власть». Чтобы предотвратить это, он предлагал установить границу расселения для своих сограждан (точно так же, как британцы ограничивали расселение «белых людей» по Северной Америке) и преследовать как правонарушителя всякого, кто пересечет ее.
Это противодействие носило, в частности, социальный характер: отцы-основатели были людьми утонченными и просвещенными, им не слишком нравилась грубая жизнь на фронтире. Существовали и более глубинные причины. Как обнаружили поселенцы Бунсборо, Соединенные Штаты не единственная страна, претендующая на земли к западу от Аппалачских гор. Коренные народы (организованные в нации, племена, конфедерации и другие долговременные общности) имели собственные карты, свой подход к проведению границ в Северной Америке. И в конце XVIII в. они могли отстаивать свои представления силой.
Так что Дэниел Бун затрагивал больную тему. Притащив белых поселенцев на запад, он вторгся в индейские земли. А значит, предстояли сражения, причем такие, в которые легко могли втянуться власти Соединенных Штатов. К тому же речь шла, по сути, о неприятном размывании грани между европейцем и аборигеном. Бун убивал индейцев, не раз попадал к ним в плен,
