отец не хотел, чтобы я сделала военную карьеру, он просто хотел, чтобы я была сильнее страха. Господи, – повторила я, уставившись на миссис Нэтвик. – Отец боялся меня.
– Неправда! – взбешенно крикнула она. – Твой отец любил тебя больше всего на свете.
– Это ложь. Это ложь, вы ведь знаете. Он всегда боялся, что гены возьмут свое. Что однажды он проснется, а у нас во дворе будет мертвая собака или кошка. Или я начну принимать наркотики и выпивать. Что я схвачу нож и пойду резать людей, как это делал мой настоящий отец.
– Он был чудовищем.
– У чудовищ рождаются чудовища, – эхом ответила я.
– Не смей так говорить, Кая Айрленд! – прогремела миссис Нэтвик, забыв о том, что наверху спит ее муж, которому через два часа вставать на работу. Ее глаза стали круглыми, брови взлетели, челюсть напряглась. – Не смей так говорить о себе!
– Наконец-то все встало на свои места. Я никак не могла понять, откуда мама знала Дэйзи Келли. А вы солгали, сказав, что они были подругами. Они не были подругами. – Я покачала головой. Она была такой тяжелой и горячей, что хотелось уронить ее на плечо и закрыть глаза. – Мама повстречала ее случайно. Помогла спрятаться от Криттонского Потрошителя. Тогда Дэйзи Келли рассказала маме о том, что с ней случилось и чьего ребенка она носит. И мама решила ей помочь. Вы сами говорили: «Мэгги с детства была доброй и притаскивала домой бродячих кошек». Вот и меня она притащила…
– ЗАМОЛЧИ!
Мою щеку обожгло пощечиной, а на внутренней стороне губы проступила кровь. Я не удивилась ни удару, ни крови, даже не подняла руку, чтобы остудить разгоряченное место холодной ладонью. Миссис Нэтвик по-прежнему не плакала. Злой взгляд, совсем несвойственный ей, ранил сильнее, чем пощечина. Ее желание быть смелой и сильной напомнило о том, что я слабая и никчемная. А значит – плохая.
Я спокойно ответила:
– Миссис Нэтвик, я вас не виню в том, что вы не рассказали, ведь это была не ваша тайна. Думаю, даже будь эта тайна вашей, вы ни за что бы не доверили ее мне. Но ничего страшного. Просто мне нужны были ответы. А теперь мне пора домой.
Я вновь встала со стула, к чему миссис Нэтвик была готова. Она сию секунду вскочила и силой удержала меня за плечи, заставив сесть. В нос ударил запах ее рук – крем с медовым экстрактом, сладкий, тягучий – запах Ноя и лета. Знает ли он о том, где я?
– Я убийца, – сказала я в тишину. Пальцы на моих плечах разомкнулись, руки миссис Нэтвик на секунду задержались в воздухе, а затем легли на колени. – Я убила Стивена Роджерса.
– У тебя…
– Не было выбора? – опередила я. – Вы правы. А другие люди?
– Какие другие? – Миссис Нэтвик нахмурилось, и я, не выдержав, подскочила на ноги и принялась ходить туда-сюда, скользя носками по полу. Миссис Нэтвик повернулась корпусом, чтобы следить за моими движениями.
– Я все поняла. – Я сомкнула ладони лодочкой, размышляя. – Провалы в памяти, скрытая агрессивность, холодность и безразличие, способности к медицине… – Я перечисляла все признаки, а миссис Нэтвик все еще хмурила брови, ничего не понимая. Она поймет. Я же поняла.
Продолжая ходить из стороны в сторону – от окна к холодильнику, от холодильника к окну, – я сказала:
– Я уже убила однажды. И могла сделать это снова. Вот почему Леда Стивенсон меня боялась. Вот почему Аспен не говорил мне о своем расследовании – потому что он видел меня. – Миссис Нэтвик наконец-то догадалась, к чему я веду, и поднялась на ноги, громко простонав. Я посмотрела в ее серое, уставшее лицо и продолжила: – Аспен узнал, что это я. Ведь все действительно просто: я конфликтовала с Майей, а затем ее убили. В том проклятом переулке именно я была рядом со Сьюзен. Я была рядом со Скалларк, когда ее похитили. Скалларк находилась в подвале Тайной квартиры потому, что именно я ее там оставила.
– Что за бред, Кая?
– Нет, нет, миссис Нэтвик, все сходится. Все наконец-то сходится. Ной постоянно говорил: «Спаси Леду Стивенсон и сможешь уйти». Он всегда намекал мне, что это я. Что все дело во мне. Других девочек я тоже пыталась спасти.
– Так! – крикнула миссис Нэтвик, снова выходя из себя. Я аж подпрыгнула. – Ты сейчас немедленно сядешь. Вот сюда, да, правильно, замолчишь и выслушаешь то, что я скажу. А потом поймешь, как глубоко ошибаешься!
* * *
30 сентября 1996
Розмари Грей только что закончила работать в своем цветочном магазинчике в центре города и, накинув на плечи легкую спортивную курточку, шла по тротуару к автобусной остановке. Хоть она и обещала себе купить к двадцати трем годам собственный автомобиль, ее мечтам пока что не дано было осуществиться. А про себя Рози решила так: «Если не удалось до двадцати трех, то до двадцати пяти точно получится». Ей осталось накопить всего-то несколько тысяч и все – мечта сбылась.
Ну а пока что Розмари, улыбаясь своим мыслям, шла по блестящему в свете фонарей тротуару. Ее туфельки на невысоком устойчивом каблуке отстукивали веселый ритм. Сердце трепетало от беспричинной радости.
Нет, на самом деле причина была. Розмари через два месяца выходила замуж за интересного молодого человека по имени Вилл Сакхейм. И пусть прозвище у него было странное (он сам себе его дал), Розмари все равно любила этого мужчину. Он был младше Рози на год, но уже вовсю разрабатывал собственный бизнес-план пивоварни под названием «Горячее солнце».
Розмари присела на скамейку на остановке. Рядом стояли чьи-то фирменные пакеты из торгового центра, наполненные всякой всячиной. Сверху лежали завернутые в фольгу гамбургеры, и хоть Рози не чувствовала их запаха, ее рот все равно наполнился слюной. Она склонилась к дороге, выглядывая за ограждение остановки и ища взглядом автобус. Нужного все не было, и Рози прижала обе руки к животу, косясь на гамбургеры.
Может, сбегать и тоже купить перекусить? – мимоходом подумала она, а затем зазвонил мобильный телефон, и она, как по волшебству, забыла о чувстве голода.
– Вилл!
Он кашлянул на том конце – видимо, опять курит.
– Роуз, я не смогу за тобой приехать, прости.
– О, ничего! – Она не расстроилась, потому что Вилл никогда не мог за ней приехать, хоть и обещал. Она подняла голову, глядя на безупречно чистое синее небо, в котором горели мириады звезд, и сказала в трубку: – Здесь так красиво, Вилл.
– М-м, – невнятно пробормотал он и произнес кому-то: – Эй, ты совсем ослеп? Я тут разговариваю со своей невестой. – И вновь обратился к Рози: – Ты ведь не расстроилась? Ты ведь знаешь, я не люблю, когда ты расстраиваешься.
Розмари не расстроилась, особенно когда услышала, как Вилл назвал ее невестой перед другими. Хоть они помолвлены
