Я немного устала от лекций. Вредная мыслишка с писклявым голосом уселась над ухом и принялась убеждать меня плюнуть на мужское общество и лихо прокатиться, вздымая за собой клубы пыли. Все равно ведь плохо будет, так чего медлить и сомневаться? Правильно. Я согласилась с внутренним голосом и пустила лошадь в галоп.
Деревья по сторонам дороги размазались, став творением руки художника-импрессиониста, тягучий жаркий воздух обрел весеннюю свежесть, а сердце знакомо застучало в груди марш, смакуя неизведанное ранее удовольствие. Я словно стала частью лошади, слилась с ней, кожей ощутила животные инстинкты. Это по моим ногам пулями ударяла земля. Это с моих губ срывались клочья пены… Черт, а чьи глаза видят вон тот каньон и веревочный мостик между двумя сторонами?!
Едва я успела задуматься об экстренном торможении, как проблема решилась при помощи извне: Аайю догнал меня, поравнялся и выхватил из моих рук повод. Постепенно галопирующие рядом кони замедлили ход и остановились примерно в двухстах метрах от обрыва. Если бы бешенство блондина остановить было также легко!
— Дура! Дважды дура! Трижды дура!!! — проорал земо. Можно подумать, он Америку открыл для меня. — Ты чуть лошадь не угробила и едва сама не угробилась!
— Спасибо, что спас меня, — а что еще оставалось делать? Орать в ответ? Глупо и некультурно, а благодарность она и ежику приятна.
— Четырежды дура!!! — вызверился Аайю. — Я не тебя спас, а лошадь! Она не заслужила участи свалиться с обрыва, в отличие от тебя!
— И все равно спасибо. За лошадь. Ну, она-то говорить не умеет, — на всякий случай пояснила я. Вдруг он сам не догадается?
Тянущиеся к моей шее руки оборотня с черными когтями остановил сухой приказ Сергея Ивановича. Шеф велел прекратить пустую болтовню и начинать переправу. Идти по хлипкой с виду и на пробу конструкции предстояло поодиночке, буксируя за собой четвероногий транспорт. И если транспорт взирал на пропасть под ногами равнодушно, то мое тело услышало настойчивые сигналы мозга и вспомнило, что я девушка, а не профессиональная каскадерша.
— Леди вперед, — галантно подтолкнул меня к мосту блондин.
Парни решили проверить на крепость переправу или мои нервы? Я внимательно изучила спутников: лицо Айриса ничего не выражало, Риш флегматично жевал травинку, Аайю откровенно злорадствовал. Напутственную речь не собирался произносить никто. И ладно, напишут потом пару слов на надгробном камешке. Что-то вроде: отдай честь всяк здесь проходящий, она была смелой, жаль об этом не узнал никто, кроме нее самой!
Я сделала первый шаг на мост. Второй, третий… Ничего. Идти можно. Похоже на небольшую болтанку в самолете при турбулентности. Главное, помнить первое правило покорителей горных вершин: не смотреть вниз. А что тогда делать? Зажмуриться и для верности закрыть глазами руками! Именно в таком виде я продолжила путешествовать, аккуратно балансируя с мыска туфли на каблук. В спину мне крикнули, но я не разобрала слов. Ветер дул в другую сторону. Да и отвлекаться было не с руки, то есть с ноги.
Да что же там такое орут-то?! Что-то отрыть? Какая коза?! А, открыть глаза! И… Куда полететь? Кого там прет?! А, посмотреть вперед! Ой… На расстоянии раскрытой ладони от моей груди находился наконечник копья. Держал его в руках бородатый детина. За его спиной выстроилась целая очередь желающих познакомиться со мной. Вернее, с моим бессознательным и не очень живым телом, ибо в руках у местных жителей находились предметы идеально подходящие для нанесения тяжких телесных повреждений. Кочерга, вилы, косы, багор, рогатина… Да этим арсеналом целый зоопарк вырезать можно, не то что одну маленькую меня!
— Здравствуйте, — я смело потрясла копье, ввиду недосягаемости сомнительной чистоты руки. — А вы на субботник собрались? Территорию благоустраивать будете?
— Чаво? — прогундосил предводитель агрессивной компании.
Так… Лозунги мир, труд, май им незнакомы. Просветим. Почвы лучше, чем крестьянские умы, для советской идеологии не найти. Мозги у них дремучие, нога либерального политика там еще не ступала, а потому заветы Ильича и экономические выкладки соратника его Карла Маркса на ура приживутся. Лишь бы бурных побегов не дали!
— Как чего?! Как чего?! Товарищи, братья! Кто за вас траву красить будет? Почему камни недостаточно художественно разбросаны? Посмотрите, — я повернула кончик копья в сторону огромного камня. — Всю композицию портит! Чудовищно неэстетично!
— Ты чего, девка, баишь-то? Словеса какие заковыристые нашла. Мы тутось и не слыхали таких, — мужик растерянно моргнул и почесал лохматую макушку.
— Бают, уважаемый, сказочники, а я вам передовые идеи сельского хозяйства по секрету пришла рассказать. Как надои у пшеницы повысить и урожайность коров поднять. Так что пройдемте в хату вашу, за столик сядем, самогончика тяпнем по кружечке за ваше здоровье, в баньке попаримся…
— Дядька, я же тебе говорил не арчайлд она! — из-за самого огромного валуна вышел мальчишка, за ним потянулась вереница ребятишек разных возрастов. — Нашенских кровей она, а ты мне не верил. Арчайлдлиха бы вас туточки уже всех ровнехонько положила, связала и дело свое черное сделала! Да и не ходят они днем, — назидательно произнес малец. — И титьки у нее что надо, а не как у этих… — мальчишка сложил две фиги и приставил к груди.
Я покраснела. Не привыкла, что мои достоинства при мне столь бесстыдно обсуждают. Да еще кто?! Юнец безусый, который кое в чем еще пороху не нюхал, а все туда же, куда и взрослые смотрит.
— А вон тот белый с ними? Похож больно… — никак не хотел сдаваться мужик.
Видать, с утра пораньше прошмыгнул в огород кокос поесть, а не созрели еще. Влез в сети на речке, а там ни одного крокодила. Холодильник открыл — водки и той нет: похмелиться нечем. Вот и мается, бедолага, не знает чем себя занять. От такой жизни и на людей с копьями бросаться начнешь.
— Аайю? Он земо, как и остальные двое. Еще третий где-то в образе лиса бродит. Думаю, он к нам попозже присоединиться.
— А потлогать его можно будет? — пролепетала девчушка лет пяти в ярком сарафанчике, застенчиво выглядывая из-за спины парня. Показывала она на блондина.
Я протянула к малышке руки, подняла ее и прижала к себе, окончательно завоевывая доверие местных жителей. Они опустили оружие, уже не с опаской, а с обычным человеческим любопытством принялись рассматривать меня. Некоторые даже подмигнуть осмелились.
— Можно: и потрогать, и погладить! — отозвалась я с энтузиазмом.
Голубоглазое и золотоволосое чудо, смешно коверкающее слова, покорило меня с первого взгляда. Для малышки я была готова сделать что угодно. Подарить Аайю в коробке, перевязанной голубым бантиком, в том числе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
