Мария. Да, как фунт кофе!
Балике. А в кармане-то нет ни гроша.
Мурк (Анне). А ты чего нюнишь, и киснешь, и позволяешь, чтобы этот бродяга лизал тебя глазами? С таким видом, словно невзначай села на ежа голой задницей?
Балике. Вот как ты говоришь о своей невесте!
Мурк. Да разве она невеста? Разве она моя невеста? И не норовит увильнуть к другому? Ты его любишь? У девочки кровь заиграла? Тебя так взманили африканские ляжки? Значит, вот откуда дует ветер?
Бабуш. Сидя вы бы ничего этого не сказали!
Анна (все внимательнее к Краглеру, смотрит на Мурка брезгливо. Вполголоса). Ведь ты же пьян!
Мурк (рывком притягивает ее к себе). Покажи свое лицо! Покажи-ка зубы! Шлюха!
Краглер рывком поднимает Мурка высоко вверх. Звенят стаканы на столе, Мария беспрерывно хлопает в ладоши.
Краглер. Вы плохо держитесь на ногах, выйдите наружу, там вы можете блевать! Вы слишком сильно наклюкались. Вы сейчас упадете. (Толкает его).
Мария. Всыпь ему! Всыпь ему как следует!
Краглер. Пусть он валяется! Иди ко мне, Анна. Теперь я хочу тебя! Он хотел купить мои сапоги, но теперь я сам сброшу свою гимнастерку. Моя кожа привыкла к ледяному дождю, она стала красной и лопается на солнце. Мой ранец пуст, и у меня нет даже ломаного гроша. Я хочу тебя. Я некрасив. Мой зад совсем обледенел, но я наконец-то могу выпить. (Пьет). А потом мы уйдем. Пошли.
Мурк (совершенно обессилевший, с вяло опущенными руками, почти спокойно говорит Краглеру). Не пейте! Вы еще всего не знаете! Хватит нам ссориться. Я выпил лишнего. Но вы еще всего не знаете.
Анна (протрезвевшим голосом). Скажи ему! Что ты будешь делать? Такая, как ты есть?
Краглер (не слушает ее). Не бойся, Анна! (С рюмкой вишневки в руке). С тобой ничего не случится, не бойся! Мы поженимся. Мне в жизни всегда везло.
Официант. Браво!
Госпожа Балике. Подлец!
Краглер. Кто совестлив, того обгадят птицы! Кто терпелив, того непременно сожрут коршуны. Все это чушь.
Анна (вдруг срывается с места, падает лицом на стол). Андре! Помоги мне! Помоги, Андре!
Мария. Что с вами стряслось? Что с вами?
Краглер (с удивлением смотрит на нее). В чем дело?
Анна. Андре, я сама не знаю, мне так плохо, Андре! Я ничего не могу тебе сказать, ты не должен меня спрашивать. (Поднимает глаза). Я не могу быть твоей. Бог тому свидетель.
Краглер роняет стакан.
И я прошу тебя, Андре, чтобы ты ушел.
Тишина. В соседней комнате все тот же человек спрашивает: «Да что случилось»?
Официант. (отвечает ему, полуобернувшись к двери налево). Обросший крокодиловой кожей любовник из Африки ждал четыре года, и невеста все еще хранит свою лилию. Но другой любовник, человек в лакированных ботинках, не отдает ее, и невеста, которая все еще хранит свою лилию, сама не знает, кого же ей выбрать.
Голос. Это все?
Официант. Тут замешана и революция в газетных кварталах, и потом есть у невесты какая-то тайна, такая, которой любовник из Африки, прождавший четыре года, совсем не знает. Еще ничего не решилось.
Голос. Еще ничего не ясно?
Официант. Еще ничего не решилось.
Балике. Официант! Что это тут за сброд? Что за удовольствие хлестать тут вино в обществе разных клопов? (Краглеру). Теперь вы все слышали? Вы довольны? Заткните рот! Солнце пекло, да? Ясное дело. Африка. Так написано в книжке по географии. И вы были героем? Будет записано в книжке по истории. А вот в бухгалтерской книге ничего не записано. И значит, герой отправится обратно в Африку. Точка. Официант! Выведите вон вот этого!
Официант берет Краглера на буксир, тот медленно и неуклюже трусит к двери. Слева от него трусцой бежит проститутка Мария.
Собачья комедия! (Так как стало слишком уж тихо, кричит вслед Краглеру). Хотели купить живое мясо? Тут вам не мясной аукцион. Захватите с собой свою красную луну и спойте-ка песенку вашим шимпанзе. На кой мне сдались ваши финиковые пальмы? И вообще, вы герой из книжки. У вас хоть метрика есть?
Краглер уходит.
Госпожа Балике. Ори, сколько влезет! Но что это с тобой стряслось, ты пьешь столько вишневки, что непременно угодишь под стол.
Балике. Почему у нее такое лицо? Белое, как бумага!
Госпожа Балике. Нет, ты только посмотри на нее, на нашу дочурку! Да что с тобой творится, прямо невиданное дело!
Анна сидит за столом молча, почти спрятавшись за гардину, со злым лицом и держит перед собой рюмку.
Мурк (подходит, к ней, нюхает рюмку). Тьфу, черт, это перец!
Она презрительно отбирает у него рюмку.
Ах, вот ты как?! Черт возьми, зачем тебе сдался перец? Ты не хочешь еще принять горячую ванну? Или сделать себе массаж? Тьфу, противно! (Плюет и бросает рюмку на землю).
Анна улыбается. Слышатся пулеметные очереди.
Бабуш (стоя у окна). Ну, держитесь, массы восстали, «Спартак» взбунтовался. Бойня продолжается.
Все замерли, чутко прислушиваются.
Третий акт. Полет валькирий
Дорога в газетные кварталы
Красная стена из обожженного кирпича идет слева направо. За нею город в слабо мерцающем свете звезд. Ночь. Ветер.
Мария. Куда же ты бежишь?
Краглер (без шапки, с высоко поднятым воротником, насвистывая). А ты что за финик?
Мария. Не беги так быстро!
Краглер. Ты не поспеваешь?
Мария. Тебе кажется, что за тобой кто-нибудь гонится?
Краглер. Ты хочешь немного заработать? Где твоя комнатушка?
Мария. Идти туда — нехорошо.
Краглер. Да. (Хочет идти дальше).
Мария. У меня легочная болезнь.
Краглер. Что же ты бежишь за мной, как собачка?
Мария. Но твоя неве...
Краглер. Тсс. Это забыто! Зачеркнуто! Кончено навсегда!
Мария. А что ты натворишь до завтрашнего утра?
Краглер. Можно раздобыть нож.
Мария. Господи Иисусе...
Краглер. Не волнуйся, мне не нравится, что ты так кричишь, ведь можно раздобыть и вина. Я попробую смеяться, если это тебе больше нравится. Скажи, ты, наверно, начала промышлять своим ремеслом еще до конфирмации? Забудь об этом! Ты куришь? (Смеется). Пошли дальше!
Мария. В газетных кварталах стреляют.
Краглер. Может быть, мы им там пригодимся.
Уходят оба. Ветер.
Двое мужчин идут в ту же сторону.
Первый. Я думаю, давайте здесь.
Второй. Неизвестно, успеем ли мы там...
Они мочатся.
Первый. Пошли.
Второй. Черт! Это на Фридрихштрассе!
Первый. Там, где вы разбавляли поддельный метиловый спирт!
Второй. От этой луны можно сойти с ума!
Первый. Особенно тому, кто продавал табак с крошками!
Второй. Да, я продавал табак с крошками. А вы сдавали людям в наем крысиные норы!
Первый. Вам от этого не легче!
Второй. Что ж, не меня одного вздернут!
Первый. Вы знаете, как поступали большевики? Покажите руку! Мозолей нет. Пиф-паф.
Второй смотрит на свою руку.
Пиф-паф. Вы уже смердите!
Второй. О Боже!
Первый. Вот будет номер, если вы отправитесь домой вот в этой фетровой шляпе!
Второй. Да вы и сами тоже в фетровой!
Первый. Но со складкой, мой дорогой.
Второй. Подумаешь! Да я мигом продавлю свою шляпу.
Третий. Ваш крахмальный воротничок хуже намыленной веревки.
Второй. Он живо размякнет от пота. Зато на вас лакированные ботинки.
Первый. А ваше брюхо!
Второй. Ваш голос!
Первый. Ваш взгляд! Ваша походка! Ваша осанка!
Второй. Да, меня за это повесят, но у вас — лицо человека, окончившего среднюю школу!
Первый. У меня ухо изувечено и оцарапано пулей, милостивый государь!
Оба уходят. Ветер. Слева появляется вся кавалькада валькирий.
