Не догадался Всеволод о причине недовольства Святослава, пока тот не заговорил о Ростиславе: где он сейчас и как там оказался.
- Мстит мне Изяслав за то, что ослушался я его, не выдал ему Ростислава на расправу. А ты бы выдал молящего о защите, брат?
- Не выдал бы, - честно признался Всеволод.
- Как думаешь, справедливо поступил Изяслав, отняв у Ростислава Ростов и Суздаль? - вновь спросил Святослав.
- Высшая справедливость только от Бога, - ответил Всеволод, - а у смертных иное справедливое устремление может обернуться злом иль напастью какой. Я так мыслю, не со зла перевел Изяслав Ростислава из Ростова во Владимир.
Такой ответ Святославу не понравился: изворачивается Всеволод.
- Может, и не без заднего умысла, - сердито проговорил он. - Хоть и глуп Изяслав, а подметил, что Ростислав на Новгород зарится и сторонники там у него есть. Вот и перевел его подальше от Новгорода на южное порубежье. Чем это обернулось, ты знаешь, брат. Теперь вот мне предстоит изгонять Ростислава из Тмутаракани.
Понял Всеволод, наступил момент, когда Святослав выскажет, наконец, цель своего приезда в Переяславль, и насторожился.
Прокашлялся Святослав:
- По весне хочу двинуть полки через степь на Тмутаракань. Призываю и тебя, брат, в помощь. Не ведаю, как дело повернуть может. По слухам, дружина у Ростислава отчаянная. Что скажешь?
- Не могу я немедля ответ дать, с дружиной посоветоваться надо. Путь не близкий, дорога незнаема.
- Пути к Тмутаракани мне ведомы, - за две седьмицы доскачем.
- Вот соберу бояр своих, переговорю с ними, тогда и ответ дам, - стоял на своем Всеволод, - а ты пока, брат, отведай угощенья моего, с княгиней моей потокуй. Она давеча о тебе спрашивала, жаловалась, мол, забыл про нас князь черниговский. А ты тут как тут!
Всеволод засмеялся и похлопал Святослава по плечу, - тот нехотя улыбнулся.
Держал совет Всеволод со своими самыми верными людьми, из всех мужей именитых в его дружине таких было несколько. По старшинству по правую руку от князя сидели воеводы Ратибор и Никифор, по левую - варяг Шимон. Далее: Иван Творимирич, Гордята Доброславич, Ядрей, сын Бокши, и Радим, сын Тихомира. В стороне от всех сидел одноглазый болгарин Симеон.
Выслушав князя бояре недолго думали.
- Не будет мира на Руси, покуда жив Ростислав, - сказал воевода Никифор, - понятно хотение Изяслава видеть Ростислава в Тмутаракани.
- Однако ж и Святослав справедливого хочет, намереваясь вернуть себе Тмутаракань, - возразил боярин Ратибор, - упрекать его в том нельзя.
- Значит, ты советуешь, Ратибор, помочь Святославу? - спросил Всеволод.
- Да, княже.
- Лучше быть с кем-то из братьев своих, чем в стороне, - сказал варяг Шимон, который всегда Стаговолил Святославу. - Грех отталкивать протянутую руку, князь.
- Помочь Святославу можно, но нужно взять с него плату за помощь, - высказал свое мнение Ядрей, сын Бокши.
- В таком деле помощь важна бескорыстная, - возразил Ратибор, - Святослав ведь не к польскому князю обращается, а к родному брату.
- Но и за здорово живешь двигать войско в такую даль тоже не след, - нахмурился Всеволод.
- А зачем нам двигать войско? - пожал широкими плечами Ратибор. - Надо уговорить Изяслава сделать это, благо время до весны еще есть.
- А коль откажется? - спросил Всеволод.
- Вот тогда и выступим сами…
Пока Всеволод совещался с боярами, Святослава развлекала застольной беседой княгиня Анастасия - белолицая, темноглазая, с небольшим точеным носом и яркими сочными губами. Недавно исполнилось Анастасии тридцать лет, но она была все так же по-девичьи стройна и подвижна. Прежде чем начать потчевать гостя медами да пирогами, княгиня представила ему своих детей: тринадцатилетнюю дочь Янку, десятилетнюю Марию и одиннадцатилетнего сына Владимира, которого она также называла Мономахом.
Святослав знал, как любила и почитала Анастасия своего отца византийского императора Константина Мономаха[18], поэтому и сына нарекла отцовым прозвищем кроме имени славянского. Всеволод сильно любил свою супругу и во многом уступал ей. Так, и младшая его дочь была названа в честь матери Анастасии, императорской наложницы, а старейшая, помимо имени Янка, имела второе имя Анна в честь бабки Всеволода, византийской принцессы Анны.
Немало греков жило при дворе переяславского князя, немало и наезжало их летом: торговые гости, умельцы разные, священники, посланцы императора… Константин IX Мономах умер в один год с Ярославом Мудрым, и теперь на троне державы ромеев[19] сидел Константин X Дука[20], сменивший перед этим еще двоих недолговечных императоров.
Дворец Всеволода в Переяславле не уступал размерами и великолепием дворцу Изяслава в Киеве. Все в нем было на византийский манер: и мозаичные полы, и светлые залы, и колонны из белого мрамора, и широкие каменные лестницы…
Анастасия сидела напротив Святослава в бордовом зауженном в талии длинном платье из блестящей тафты[21], расшитой золотыми нитками. Голову княгини покрывала полупрозрачная паволока, стянутая на лбу золотой диадемой с вделанными в нее драгоценными камнями. Лучи заходящего солнца падали через окно на лицо гречанки, озаряя его ласковым красноватым светом. Бериллы и сапфиры то вспыхивали, то гасли на диадеме при каждом движении головы и так же сверкали на солнце ослепительно белые зубы молодой женщины, когда она улыбалась.
Святослав, слушая Анастасию, забывал про стоящие перед ним яства, не в силах оторвать глаз от красивых губ, а мелодичный голос княгини просто завораживал его.
- Почему же ты, князь, супругу свою не взял с собой, к нам направляясь? - спрашивала Анастасия. - С прошлой Пасхи не видела я Оду. Как здоровье ее?.. Сыночек твой Ярослав недавно грамотку мне написал, так я попросила старшую дочь тоже написать Оде, поделиться с нею своими секретами. При последней встрече Янка и Ода мило беседовали, как две закадычные подружки. - Анастасия подняла кубок с греческим вином. - Твое здоровье, князь!
Святослав поднял свою чашу.
Терпкое виноградное вино приятно обожгло гортань, и тепло разлилось по жилам, в голове ощущалась странная легкость, все тяжелые мысли враз улетучились. Славное вино у ромеев!
- Видишь ли, милая княгиня, путь мой изначально в Киев лежал к брату Изяславу, весточку одну хотел я ему пересказать, - начал Святослав. - Да не по вкусу князю киевскому мои речи. Дедовская самонадеянность проснулась!
Поругались мы с Изяславом, и понял я, что некуда мне ехать окромя брата Всеволода. Он если и не поможет, то утешит иль дельное что-нибудь присоветует.
- Не пристало братьям родным ссориться по пустякам, - сказала Анастасия (она свободно говорила по-русски, без всякого акцента.) - Родная кровь не ссориться, а мирить должна.
«Хороши пустяки!» - усмехнулся про себя Святослав, а вслух промолвил:
- Супруга моя жива-здорова, кабы знала, что я в Переяславль поворочу, непременно со мной бы попросилась. Вскружила ты ей голову, княгинюшка, нарядами своими богатыми. С прошлой весны Ода все шьет да примеряет, камки[22] да парчи перевела, не одну сотню гривен.
- Оде с ее фигурой любое платье к лицу, - улыбнулась Анастасия.
- Да уж, не обидел Бог прелестями жену мою, - согласился Святослав, подумав: «Ума только недодал!» - Старшие сыновья мои на равных с мачехой держатся. Иной раз и пошутят вольно при ней, а то и взглядом обласкают, особливо Роман. А язык у него что помело!
- Роман у тебя красавец писаный, князь, - заметила Анастасия. - Хочу я познакомить с ним дочерей своих, пока кто другой на него глаз не положил. От тебя отказу не будет?
- Не будет, княгинюшка. Дочки у тебя что маков цвет!
- Роману ведь ныне пятнадцать исполнилось?
- Пятнадцать, - кивнул Святослав. - Дурень дурнем!
- Олег, кажется, на год его постарше? Святослав снова кивнул.
- Если в Романе удаль сразу в глаза бросается, то в Олеге достоинство проступает, серьезен не по годам, - сказала Анастасия.
В дальнейшем разговоре посетовала Анастасия на то, что не пускает ее Всеволод в Царьград, где она не бывала со времени похорон своего отца.
- Кажется, целую вечность не видела я бухту Золотой Рог, не слышала колоколов Святой Софии, не гуляла по залам дворца во Влахерне, - лицо Анастасии обрело печальную задумчивость, улыбка пропала с губ. - Всеволод все отговаривается чем-нибудь. Думает, как покину я Русь, так напасти на меня и повалятся.
- Дорожит тобой Всеволод, - с улыбкой произнес Святослав, - благодарной быть за это надобно.
Облачко легкого раздражения коснулось красивого лица Анастасии.
- Благодарность? За цепи, коими Всеволод приковал меня к себе!
