От безысходности хотелось выть. Мне, от невозможности отказаться от навязанной пары, волку от невозможности к ней прикоснуться. Сейчас нам обоим она причиняла только лишь страдания. Тем не менее, мы ничего с этим сделать не могли.
Я убеждал себя, что всё не так уж и плохо, но за многие годы своей жизни я уже привык чувствовать себя сильнее своей звериной сущности. Но поганый мохнатый говнюк показал, кто здесь главный.
Раньше я наблюдал за несчастными, которые хвостом волочились за теми, на кого волк обратил свой взор и только лишь кривился: ну как же можно быть настолько слабыми? Вот я бы никогда…
Эти воспоминания заставили меня тихо рассмеяться. Идиот! Возомнил из себя, а теперь не знаю, как подступиться к девчонке. Чем она так приглянулась тупой псине? Ничего ведь особенного, если попытаться взглянуть на нее не сквозь призму обожания. Или, всё-таки, не все её достоинства навеяны “магией” пары? Я не знаю.
Мне следует прекратить искать в ней изъяны. Она для меня все-равно будет дороже всего на свете, как бы я не страдал оттого, что не имею права выбора. Это чёртова зависимость может лишь принять более безболезненно форму, если я сделаю так, что Ада будет рядом.
Но пока что я только наблюдал и старался по возможности улучшить её жизнь, не выказав вмешательства. Она теперь, благодаря моему потворству, будет учиться. Нужно теперь что-то решать с её работой. В идеале, она вообще не должна зарабатывать себе на жизнь самостоятельно, это губит её молодость, но как я могу её обеспечить, не спугнув? Вопрос неимоверно сложный. Совмещая работу и учебу, она себя угробить быстрее, чем я сумею её добиться.
Но никаких дельных мыслей по этому поводу не было. Разве что, я немного понаблюдал за Кириллом, и решил, что кафе требуется новый управляющий. И дело тут было не только в том, что он положил глаза на МОЮ пару, хотя мне и хотелось разодрать его в клочья, нет, он реально оказался хреновым начальником, а я таких не держу.
Стиснув зубы, я отъехал подальше от кафе и сделал парочку звонков. Сам заниматься увольнением мелких сошек я бы не стал, вызовет подозрения. А так на него нашлют пару проверок, укажут на дверь и всё, гуляй Вася. А назначу на эту должность я своего человека, который, честно говоря, и не человек совсем. Зато верный.
***
В этом доме я не был давно, но точно знаю, что являюсь здесь желанным гостем всегда. Каждый раз становится стыдно, что бываю здесь редко, но ничего поделать со своей занятостью не могу.
Уже с порога меня встречает Лора, которая сразу же повисла у меня на шее.
– Дядя Игорь приехал! – проверещала счастливая племяшка, ставшая ещё счастливей, когда я вручил ей коробку её любимых конфет и потрепал по голове. – Спасибо-спасибо-спасибо! – протараторила она и убежала в сторону своей комнаты, поедать сладости.
Ларисе было десять, и она была дочерью моей младшей сестры. Отец девчонки умер семь лет назад, а она вместе с матерью осталась у наших родителей, которые были совсем не против продолжать опекать своих чад и дальше. Со мной вот только у них никак не получалось, потому и ругались мы с ними нередко.
Как только след Лариски простыл, со второго этажа появилась Марина, которая сияла такой же улыбкой, как и её дочь.
– Кто к нам пожаловал, – она распахнула руки для того, чтобы меня обнять, мне же ничего не оставалось, кроме как подчиниться. – Привет, блудный братец.
– Привет, – ответил я ей тем же, сгибаясь в три погибели, дабы она дотянулась. – Тоже по вам скучал. Мать с отцом как?
На мои реплики сестра только закатывала глаза, а на вопрос ответила:
– Да как обычно, что ты спрашиваешь. Ругаются, мирятся, ругаются. Думают завести собаку Лорке, но та хочет обезьяну. Отец говорит, что второй такой дом не выдержит.
Я засмеялся. Да, племянница у меня была очень подвижным ребенком, мастерски сеяла хаос вокруг себя с самых юных лет.
– Пошли, родителям покажешься, да скажешь, чего пожаловал, – и, предрекая мои оправдания, с усмешкой произнесла. – Только не надо мне рассказывать байки про любовь сыновью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я сдержал смешок и повиновался. Всё-таки, моя семья меня очень хорошо знала. Все давно привыкли к тому, что я могу пропадать месяцами, не напоминая о себе даже телефонными звонками. Вот только они всегда знали, что в случае чего я помогу. Всё брошу и помогу.
Увидев меня, мама буквально на глазах расцвела. Она кинулась меня обнимать, говоря:
– Вот я же чувствовала, что заявишься, негодник! – восклицала она. – Чего стариков не проведешь, а?!
Тут я уже не сдержался и расхохотался, как заправский коняра.
– Мать, ты уж слишком в роль человека-то не вживайся, а то как-то не верится, что такая красотка может быть “старушкой”.
Да, по меркам оборотней моей матери лет было не так уж и много: всего семьдесят. Крохи, с учетом того, что наши собратья могли жить сто двадцать, сто тридцать и даже сто сорок лет. Так что, она была еще в полном расцвете сил и выглядела соответствующе: никто из людей не дал бы ей на вид больше тридцати пяти, ну, может быть, сорока, лет. Впрочем, будучи уже стодвадцатилетней женщиной выглядеть она будет максимум на пятьдесят, так что, ничего удивительного.
Но, несмотря на внешность, она была мудра. Наверное, посмотрев ей в глаза, можно было четко понять, что она уже не молода. Глаза всегда выдавали нас.
Отец вышел ко мне многим позже, поздоровался за руку, а потом, взглянув на меня, ухмыльнулся. И мне это совсем не понравилось.
– Что? – спросил я. – Испачкался, что ли?
Мой вопрос показался родителю забавным, но он смеялся недолго, быстро посерьёзнел.
– Если бы, сын, если бы, – он покачал головой. – Избранную не упусти. Не ломай себе жизнь.
Я на несколько секунд впал в ступор, а потом, сжав челюсти, кивнул. Что, так заметно, разве? И, чтобы, не дай Бог, разговор не продолжился, я отошел в сторону матери и сестры, светящихся у стола. Тут же подбежала Лора и начала рассказывать о своих успехах в школе. Она училась с людьми, потому что до пробуждения ее сущности оставалось еще лет десять. Вот там-то и повеселимся… Но она ещё долго будет оставаться ребенком, так что рано я беспокоюсь.
Обед прошёл спокойно, раздражали только отцовские косые взгляды. Тоже мне, психоаналитик. Как бы он запел, узнав, что моя избранница по законам оборотней всё ещё ребёнок. А я точно плюну на это, когда она окажется рядом.
Но посиделки закончились, соскучившаяся родня оставила меня в покое и у меня появилась возможность поговорить с сестрой. Я не знал, согласится ли Марина на моё предложение, но если да, то это решит множество моих проблем.
– Ну, давай, выкладывай, – поторопилась она, когда мы оказались в малой гостиной на первом этаже.
– Ну, – я не знал, как начать. – Тут такое дело с одним из моих кафе… В общем, управляющий кретин, уволить пришлось, а кого-то левого ставить на это место не хочется, кафешка-то нормальная, приличная, – я в итоге не стал ходить вокруг да около. – Пойдёшь?
Сестра хитро прищурилась, а потом медленно проговорила:
– Ну, если не хочется… Тогда ладно, – она скрестила руки на груди, прищурившись. – Но ты меня знаешь, мешаться под ногами будешь, уйду!
Я прекрасно знал характер своей сестры, так что, не смел сомневаться: что не по её будет, психанёт. Мне этого было не надо, так что я просто сдался на милость госпожи.
***
От семейства я едва вырвался к вечеру, обещая, что когда-нибудь вернусь. Правда, пообещал, что свожу Лору в театр, ей захотелось, так что, придётся. На самом деле, это не было так уж обременительно, потому что исполнять прихоти племянницы я любил, но, по разным причинам, возможность такая выдавалась редко. То Марина запрещала баловать мелкую, то у меня самого были завалы по работе. Но на ближайших выходных мы отправимся на спектакль, который выбрала юная ценительница искусства. Сестра одобрила, так что я не волновался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
