— Обожаю все его пьесы, все до единой.
— Правда? — удивился граф, и в голосе послышался неподдельный энтузиазм. — А я и не знал, что вы до такой степени увлекаетесь театром.
Сюзанна взглянула с любопытством:
— Боюсь, вы вообще мало знаете о моих интересах.
— Справедливо, — согласился граф. — Но Клайва театральное искусство не интересует.
Она гордо вскинула голову.
— Мы с мистером Манн-Формсби разделяли далеко не все интересы.
— Несомненно, — отозвался лорд Ренминстер, и в голосе прозвучала нотка одобрения.
И вдруг, сама не понимая, зачем сообщать об этом старшему брату, Сюзанна поведала:
— Клайв без умолку болтал. Граф закашлялся.
— Вам нехорошо? — озабоченно нахмурилась она.
— Все в порядке, — с трудом произнес лорд Ренминстер и постучал по груди. — Просто вы… вы немного меня испугали.
— О, простите.
— Не стоит извиняться, — успокоил граф. — Я и сам не люблю ходить в театр с Клайвом.
— Рядом с ним невозможно было услышать, что говорят актеры, — пожаловалась Сюзанна.
Собеседник вздохнул:
— Признаюсь, из-за него я до сих пор понятия не имею, чем заканчивается «Ромео и Джульетта».
Теперь уже едва не закашлялась Сюзанна.
— Дразните?
— Они жили долго и счастливо, правда? — невинно уточнил граф.
— О, конечно, — лукаво подтвердила она. — Чрезвычайно жизнеутверждающая история.
— Отлично. — Лорд Ренминстер откинулся на спинку кресла и посмотрел на сцену. — Наконец-то удалось выяснить.
Мисс Баллистер не смогла удержаться от смеха. Странно. Оказывается, граф обладал чувством юмора. А Клайв утверждал, что брат «самый серьезный человек во всей Англии, черт подери». Трудно было сомневаться в правдивости характеристики, сдобренной этим самым «черт подери». Как правило, джентльмены не употребляли крепких выражений в разговоре с дамами. А если уж случалось, значит, утверждение действительно того требовало.
В эту минуту свет начал гаснуть, и скоро зал погрузился в темноту.
— О! — восторженно выдохнула Сюзанна, нетерпеливо подавшись вперед. — Видели? — Она порывисто повернулась к графу. — Свет остался только на сцене. До чего интересно!
— Это нововведение Уайатта, — пояснил лорд Ренминстер, имея в виду архитектора, восстановившего театр после пожара. — Так лучше видно, не находите?
— Да, замечательно, — согласилась Сюзанна. Пришлось подвинуться на самый краешек кресла, чтобы заглянуть за колонну. — Все так…
Пьеса началась, и она тут же забыла, что собиралась сказать.
Дэвид больше наблюдал за ней, чем за артистами. Ему уже доводилось видеть эту пьесу. Конечно, Эдмунд Кин прекрасно играл роль Шейлока, но даже творчество талантливого актера не могло сравниться с восторженным блеском прекрасных темных глаз. Граф решил, что на следующей неделе снова приедет в театр, специально ради Кина. А сегодняшний вечер лучше посвятить Сюзанне.
Он спросил себя, почему летом так упрямо воспротивился ее браку с Клайвом. Нет, не совсем точно: сопротивление созрело в душе. Он не давил на брата. И не лгал, сказав, что не стал бы возражать, выбери Клайв не мисс Сноу, а мисс Баллистер.
И все же мысль раздражала. Ему не раз доводилось видеть брата в обществе Сюзанны, и всегда тревожило бросавшееся в глаза несоответствие.
Сюзанна воплощала огонь, ум, красоту, а Клайв…
Клайв всегда оставался самим собой. Дэвид любил брата, но знал, что тот руководствуется сиюминутными порывами, которые сам он не мог ни понять, ни принять. Клайв напоминал ярко горящую свечу. Люди тянулись к нему, как слетаются на огонь ночные бабочки, но нередко обжигались.
Обожглась и мисс Баллистер.
Сюзанна не подошла бы Клайву. Нет, скорее, Клайв не подошел бы Сюзанне. Ей требовался другой человек. Более взрослый, более зрелый, более вдумчивый. Например…
Если можно думать шепотом, то Дэвид подумал шепотом, тайком от самого себя: мисс Баллистер нужен такой человек, как он, Дэвид Манн-Формсби.
Так зародилась идея. Лорд Ренминстер не был склонен к необдуманным, скоропалительным поступкам, но решения принимал быстро, делая разумные, логичные выводы из собственных знаний, мыслей и чувств.
И вот, сидя в театре «Друри-Лейн» и глядя не на сцену, а на красивую молодую леди в соседней ложе, он принял важное решение.
Граф Ренминстер решил жениться на мисс Сюзанне Баллистер.
Сюзанна Баллистер — нет, Сюзанна Манн-Формсби, графиня Ренминстер. Звучит правильно, внушительно и красиво.
Из нее получится великолепная графиня. Красивая, умная, принципиальная и гордая. Странно, как он мог не замечать этого раньше. Должно быть, потому, что встречал исключительно в обществе Клайва, а брат неизменно привлекал внимание к собственной персоне.
Последние несколько лет Дэвид присматривался к молодым особам, исподволь выбирая невесту. Торопиться с женитьбой он не собирался, но отлично понимал, что рано или поздно холостяцкой жизни придет конец. А потому каждая незамужняя молодая леди подвергалась беспристрастной и достаточно суровой оценке.
Каждой чего-то не хватало.
Одна оказывалась слишком глупой, другая слишком скучной, третья слишком тихой или слишком шумной. Ну а если и не «слишком», то непременно «недостаточно».
Короче говоря, до сих пор не удалось встретить ни одной женщины, с которой было бы не страшно провести всю оставшуюся жизнь.
Да, конечно, его могли обвинить в излишней привередливости. Но сейчас, в полумраке театрального зала, лорд Ренминстер с улыбкой сказал себе, что долгое ожидание оказалось не напрасным.
Он снова взглянул на профиль мисс Баллистер. Она настолько увлеклась пьесой, что вряд ли заметила острое, чересчур пристрастное внимание собеседника. Время от времени губы раздвигались в едва слышном возгласе, и хотя Дэвид понимал, что это невозможно, все равно чувствовал теплое дыхание.
Вожделение не заставило себя ждать. Удивительно. Он никогда не верил, что сможет найти супругу, способную разбудить желание. Неужели снизошло благословение?
Сама не замечая, Сюзанна машинально облизнула губы.
Чрезвычайно соблазнительно.
Лорд Ренминстер улыбнулся собственным мыслям. Решение принято, осталось лишь составить план действий.
После третьего акта люстра зажглась, сообщая об антракте, и Сюзанна первым делом посмотрела в соседнюю ложу, чтобы спросить графа, что он думает о пьесе.
Однако лорда Ренминстера на месте не оказалось.
— Странно, — растерянно пробормотала она. Должно быть, ушел очень тихо, а она даже не заметила. Не хотелось признаваться в разочаровании. Очень интересно было бы услышать его мнение об игре Эдмунда Кина — такого Шейлока видеть еще не приходилось. Граф наверняка сказал бы что-нибудь очень умное и ценное, до чего сама она не додумается никогда в жизни. Клайв не считал нужным обсуждать актеров, а в антракте сразу убегал, чтобы поболтать с друзьями.
