Читаем без скачивания Все начинается с любви - Лууле Виилма

Эгоизм – это результат наивности. Наивность заставляет человека страдать физически. Все ваши физические страдания: жизненные, связанные с отношениями, нехваткой денег, отсутствием работы и т. п. – это материальные страдания, которые являются следствием наивности.

Освобождайте свою наивность. Страдания убивают чувства. Все наши стрессы, которые от стыда подавляли, они у нас внутри как энергетические трупы, которые притягивают себе подобное. Мы копим энергетические трупы, подавляем их все больше и больше, чтобы доказывать, что мы живые люди. Чем больше бесчувственность, тем больше мы стараемся демонстрировать свои эмоции, которых нет. Мы действуем как плохие артисты на сцене. Все это понимают, одни мы не понимаем. Это продолжается до тех пор, пока мы не поймем, что уже нет сил, нет надежды, нет смысла дальше все это терпеть, и мы заболеваем. Момент, когда возникает заболевание, называется отчаяние. ОТЧАЯНИЕ – этостресс III чакры, вызывающий нарушение работы пищеварительного тракта. Он говорит: начни заниматься собой, начни высвобождать свои стрессы. Что ты ждешь? На что надеешься? Никто за тебя это не сделает. Ведь речь идет о твоей жизни. Очисти сам свою душу, а кожа и слизистые оболочки очистят твое тело.

Не буду говорить про это больше, потому что в своих книгах я пишу, как разные формы отчаяния себя открывают и как работать с ними.

Эгоизм – оценивание на основе знаний. Разница лишь в том, что там, где наивный человек оценивает на основе эмоций, эгоизм оценивает от знаний. И чем больше наш эгоизм, и чем больше мы учимся, чтобы доказывать свое преимущество, тем больше мы получаем знаний и считаем себя лучше оттого, что имеем эти знания.

Знания, почерпнутые у людей и из книг, не самые опасные, ибо сомнение в знаниях делает их более гибкими. Гораздо опаснее бывают знания, вынесенные из собственных тяжких страданий. Если попытаться убедить человека, много пережившего, в том, что не так уж все плохо, он тут же задает вопрос: «А сам ты такое пережил? Нет? Вот и молчи. Ничего не знаешь, а берешься судить. Зато я знаю, что все плохо, и нечего тут рассуждать». Таких людей нередко считают большими авторитетами. Мы заимствуем их точку зрения и заставляем ближних поступать так же. Происходит это из-за страха: если я этого не сделаю, он не станет меня любить. То есть возненавидит. Либо: если я этого не сделаю, он решит, что я его не люблю. Это еще хуже. Господи, что же со мной тогда станет? Примеры из истории в свою очередь усиливают страхи. Известно ведь, что бывало с теми, кто не повинуется власти. Люди могут считать себя лучше оттого, что имеют, оттого, что умеют, и оттого, что делают. Хотя никто из-за этого лучше не становится.

Открытый урок 1

(продолжение)

Но вернемся к нашей участнице семинара. Обратитесь снова к своему шару. Шар можно еще рассмотреть с разных сторон и изнутри или снаружи. Это шар вашей жизненной энергии. Он выражает ваши переживания из-за того, что ваша гордыня испачкана стыдом, которым вы никогда не хотели ее испачкать. А разве развод не стыд? Развод – очень большой стыд. Развод показывает человеку, что он не умел быть человеком. И когда человек гордится своим разводом, он морочит голову другим, – это маленькая беда. А вот если мы морочим голову себе, то это уже проблема разочарований. Чем больше мы себя обманываем, тем больше у нас разочарований. А разочарование – стресс, который является первопричиной всех нарушений и заболеваний почек. Про это еще будем говорить. Вы старались сохранить семью, вы старались не быть как мама. То есть вам стыдно за маму.

Вчера мы говорили: если человек гордится своей мамой, тогда он хочет, если это женщина, быть такой, как мама, или, если это мужчина, иметь такую жену. Сущность будет потом ясна. А если мне стыдно за маму, что тогда будет? Тогда я стараюсь быть маминой противоположностью, и все, что вижу в своей маме, – для меня плохо. Это и есть самый честный учитель. Честный – значит выставляющий все свои недостатки напоказ. Нужно ли это – другое дело. Если мы хотим быть одновременно честными и хорошими – не получится. Мы все занимаемся самообманом. Значит, у всего плохого есть хорошая сторона. Так мы развиваемся. Если мы стыдимся мамы, то стараемся прятать это чувство не только от окружающих, но и от себя. А может быть, мы запрещаем – это самое последнее. Не только прячем свой стыд, но запрещаем себе быть как мама. И какой результат? Мы точно повторяем ее. Поэтому маму нужно освободить, а не переделывать ее.

Если вы посмотрите на меня, то, что вы можете сказать про мою маму. Первое, что нужно знать, глядя на человека, что мама – это мягкие ткани, а папа – это костяк. Ну что скажете про эти кости? – Крепкий был человек? – Крепкие кости, а мой папа физически инвалид, который уже с 30 лет ходил на костылях. Значит, он был крепок духом, поэтому у меня крепкие кости. И поэтому я умею уважать мужа и ждать долго-долго, 40 лет, чтобы настало время, когда он изменится. Я 25 лет ждала, когда мой муж начнет со мной разговаривать. А почему мужчины не хотят разговаривать? Бывает, что мужчина вообще ни с кем не разговаривает. Потому что все, что он раньше говорил, использовали против него. Это мудрость его – не открывать рот там, где опасно это делать. Если я понимаю это, тогда мне, по крайней мере, легко.

Вот у меня муж – настоящий эстонец. С ним даже ссориться невозможно. Потому что монолог, который обращен к стене, там и заканчивается. И кому плохо? Мне. Один раз попробуешь, шишку получишь. Он ничего не сказал, он просто сидел и молчал. Помню, я хотела тоже обвинять его, мол, ты меня не любишь и все такое прочее. Каждый раз, когда внутри уже все разрывалось, казалось, вот сейчас вот скажу… Но я не торопилась с обвинениями, что-то меня останавливало, потому что сама много страдала от обвинений. Я предпочитала страдать сама, чем вызывать страдания других. Я не торопилась, давала себе время, чтобы придумать слова, которые не ранили бы его. Он у меня такой хрупкий, как хрусталик. Вы думаете я не рассчитываю на него? Да, он мой муж, но я не использую его. Он – моя опора во всех смыслах, опора – уже тем, что он есть. Вначале важно не смотреть в кошелек, вообще ни на что не смотреть. Нужно чувствовать. Каждый раз, когда я давала себе время, чтобы придумать слова для нападения на мужа, я чувствовала: любит, черт побери! И ждала дальше.

Как-то раз, тогда уже занималась духовными делами, если быть точной, пять лет назад, произошел такой случай.

Это было ранней весной. Иду с работы домой, на улице холодно, темно. Иду, топаю, топаю, хочется с мужем поговорить, но знаю, это невозможно. Иду и думаю, душа плачет. И у меня возникает вопрос: почему он все-таки молчит? Ну почему молчит? Не знаю, откуда мне знать, если он не говорит. И мне пришла в голову мысль освободить его молчание. Ведь это моя проблема. Иду, иду, освобождаю, освобождаю, не знаю, по какой дороге я шла, не знаю, долго ли я шла. Ничего не помню. Я была одно полное прощение. И в какой-то момент – бах, вот как раньше в мельницах старых: открывали люк и мука – бах – падала. Так и у меня было, до сих пор осталось чувство, будто мешок муки упал на голову, и мне сразу стало ясно, почему мой муж не разговаривает. Очень просто. Я ненавижу болтливых мужчин, и я ненавижу молчаливых мужчин. Что он должен делать? У него есть только одна возможность быть единым с этой женщиной, только когда он просто есть. И он действительно есть. Подтверждать этого не надо. Кричит ли мой муж? Никогда. (Хотя лучше, может быть, когда кричат.)

Когда вас оскорбляют, то это ваша гордыня получает по носу. Дать по носу без слов тем, что ничего не сказать, – это еще больнее. Разбираться в этом можно только на уровне чувств. И поэтому мой муж для меня – самый хороший учитель. Двадцать пять лет учил, а я, как прилежная ученица, не бросила учиться. Я освобождала, конечно, обе свои злобы. Я ненавижу болтливых мужчин, потому что еще с детства умела наблюдать со стороны и видела, как краснобаи используют наивных женщин, а потом их выбрасывают. Я такого не хотела. Я уважала отца своего, он так не поступал. Один раз в жизни он мне сказал: «Дочка, смотри, будь осторожна с такими мужчинами». Я восприняла его как духа, потому что отец – наш дух. Большего мне не надо было. А то, что я ненавижу людей, которые молчат, ничего не говорят, поэтому разобраться ни в чем невозможно, ну, это тоже моя ошибка. Хочется полегче, побыстрее, а сам ведь пришел учиться спокойно, медленно и полноценно.

И вот в тот вечер я освобождала, освобождала оба эти стресса, вхожу в дверь. А муж суп вчерашний греет, уже тарелки на столе. У нас так всегда. Кто раньше придет домой, тот начинает заниматься ужином. Садимся за стол. Он напротив меня. Я начала первую ложку подносить ко рту, а в этот момент он открыл рот и начал разговаривать. И, как я шучу, оказывается, что мой муж ходит на работу, оказывается, у него есть товарищи по работе и, как ни странно, у них у всех имена есть. Говорит, говорит мой муж, целый час. Я подставила одну руку под голову. Говорит, говорит, второй час. Я подставила другую руку. Тогда он воскликнул: «Господи, да ты, наверное, устала!» С этого момента мой муж разговаривает… Через месяц у нас был день рождения. У меня с младшей дочерью день рождения в один день, а у мужа – рядом, поэтому мы все три праздника отмечаем вместе. Все наши торжества всегда открывала я. Я могу очень хорошо говорить, когда нужно, а когда не нужно, я такая же молчаливая, как он. Мы вдвоем без слов понимаем друг друга, разбираемся во всем, и нам так хорошо. Итак, у нас день рождения, мы ни о чем с мужем не договаривались. Собираются люди, входят в зал, и, я вижу, мой муж уже там и общается с гостями, приветствует их, все уже устроено. Я могу быть просто женщиной, не первой на материальном уровне, а второй, как полагается. Потому что я умела это на духовном уровне. Конечно, пришлось ждать 25 лет, ну и что? Это короткое время по сравнению с тем, насколько стар мир.