— Совершенно верно.
— Но тогда вам самим оформлять патенты выгоднее, чем открыто раздавать свои идеи!
— Нет. Патенты краткосрочны, дороги в оформлении, трудно продаются и охватывают только часть прикладной науки. Открытое авторское право реализуется бесплатно для всех учёных и на долгий срок. В результате мы выигрываем в деньгах для конкретных авторов и в общем прогрессе.
— И вы верите, что сможете победить патентную систему, существующую столько веков?
— Нет, конечно. Никакой веры! Я знаю, что через пять лет патентное право станет телегой, едущей по скоростному шоссе среди современных автомобилей.
— Сомневаюсь.
— Перестанете, как только узнаете, что скоро все Северные династии присоединятся к Конвенции. Значит, они будут стараться покупать товары и оборудование только у участников Конвенции, игнорируя аналогичные продукты, произведённые в рамках патентного права.
— Мощный ход! Но тогда Южные встанут в оппозицию и сгруппируются вокруг патентной крепости.
— Каждый вправе выбирать тот вид защиты своих авторских прав, который его больше устраивает. Если Южные привяжут себя к морально устаревшей и громоздкой конструкции патентного права… хм… Это было бы слишком хорошо. Я боюсь поверить в такую удачу.
— А Южные могут присоединиться к Конвенции?
— Да, как любые династии и государства, организации и отдельные люди.
— И что получит обычный человек от присоединения к такой Конвенции, если он не учёный и не предприниматель?
— Он согласится отдавать предпочтение товарам, произведённым в рамках открытого авторского права, а не патентов. Значит, он своими покупками поддержит независимую науку, а она в ответ даст ему очень многое — отличные вещи, крепкое здоровье и даже бессмертие.
— Вы умеете убеждать!
— Я не убеждаю, а говорю лишь то, во что верю.
— Именно это и убеждает. Итак, дорогие телезрители, вы можете поддержать Конвенцию открытого авторского права и независимую науку очень просто — стараясь покупать те товары, где есть значок КОАП.
— А вот это уже реклама! — удивилась Никки. — Вы отступили от своего принципа отсутствия рекламы на вашем Независимом канале, Тим!
— Ничего, иногда я разрешаю себе это. Есть вещи, которые стоят принципов. — Тим задумался. — И всё-таки найдётся немало фирм, которые не испугаются вашего «чёрного списка» и не захотят платить новый сбор. Как быстро к вашей Конвенции открытого права присоединятся остальные компании и государства?
— Очень быстро. В течение года.
— Так-так. И это вы называете не «сломать», а «плавно вытеснить»… Почему же они так дружно бросятся к вам, чтобы заплатить эти деньги?
— Вы, наверное, редко читаете бюллетень Конституционного суда ООН?
Тимоти засмеялся вместе с двумястами миллионами телезрителей прямого эфира:
— Я его вообще не читаю!
— Зря. Вчера в последнем бюллетене Конституционного суда были опубликованы два решения. Первое гласит, что организации, которые присоединятся к Конвенции открытого авторского права и будут выплачивать новый научный сбор конкретным собственникам идей или в бюджет полномочной научной организации, получают правовую амнистию и будут избавлены от всех претензий со стороны владельцев авторских прав.
Тимоти удивлённо поднял брови:
— Я не большой дока в юриспруденции, но что-то здесь не так. С чего это Конституционный суд — высший судебный орган Солнечной системы — занялся какой-то Конвенцией права и дал ей такие серьёзные полномочия? Хм… И частные компании должны радоваться этой амнистии?
— Ещё как! В следующем своём постановлении Конституционный суд подтвердил, что авторы научных текстов равны в своих правах авторам художественных текстов.
— Что это значит?
— Это значит гигантскую бомбу под задницей сразу всех правительств и частных компаний.
— Ой! Вот с этого места поподробнее!
— С настоящего времени все работы, опубликованные в научных журналах, начинают интерпретироваться в рамках тех же юридических норм, которым подчиняются художественные тексты. И, по общим положениям существующего авторского права, авторы научных работ уже в момент публикации оказываются собственниками всего своего интеллектуального продукта. Громоздкие патенты, оформление которых занимает много времени и денег, уже не нужны.
— А что, раньше авторы научных статей не владели своим интеллектуальным продуктом?
— До сегодняшнего дня научные идеи, открытия и формулы не были собственностью своих авторов. Исключение научных открытий, концепций и уравнений из авторского права было величайшей исторической несправедливостью — и мы его устранили с помощью наших юристов и международного Конституционного суда. Суд не мог не признать, что уравнения Максвелла являются не менее значимым интеллектуальным продуктом, чем, например, дизайн кофемолки.
— Но как можно сделать идею чьей-то собственностью? Или формулу?
— А как оказываются чьей-то собственностью художественные сюжеты, имена героев и изображения круглоухих мышек и толстозадых мишек? Так же и формулы с идеями будут принадлежать конкретным авторам. В науке прекрасно известны авторы всех идей, формул и открытий.
— То есть учёные, разработавшие дешёвые высокотемпературные сверхпроводники, гиперлазеры и квантовые компьютеры, сейчас получают право подать в суд на любое правительство и компанию, которая использует их идеи и не платит им долю дохода! Речь идёт о всех компьютерных, автомобильных и энергетических компаниях, о всех звуко- и видеозаписывающих фирмах… да практически обо всех компаниях вообще! А ведь эти учёные или их наследники могут потребовать платы за использование научных открытий в прошедшие десятилетия! Это будут просто… астрономические суммы!
— Совершенно верно. Срок действия авторского права придуман не нами, сейчас он просто распространился и на научные труды.
— Эти иски запросто смогут разорить всех и вся!
— Конечно. Именно из-за этой юридической бомбы Конституционный суд, признав полноту авторских прав учёных и понимая возможные последствия этого решения, был вынужден срочно, даже в режиме опережения, проголосовать за наше предложение по Конвенции открытого права и правовой амнистии.
— Вот теперь я всё понял! Значит, вы загнали в угол даже Конституционный суд и заставили его принять всё, что вы хотели!
— Их заставила не я, а логика защиты конституционных интересов всех людей.
— Да, да, понимаю… Этой логике защиты очень повезло с защитником. Теперь страх перед гигантскими исками и разорением заставит все государства и частные компании искать укрытие под сенью Конвенции и нового налога! «Ура, мы спасены всего за один процент!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
