«Что за безмозглый вы народ, — говорю я им. — Чем вы лучше тупых скотов, если вы жертвы собственной разнузданности и вами может вертеть даже такой боров, как ваш Макграт? Кому на руку вся эта свалка, как не ему, тому же самому Макграту, а? Сколько вашего серебра перекочевало сегодня в его кассу? Люди вы или нет? — спрашиваю. — Чем вы думаете? У вас что, вовсе мозгов нету? Как вы не понимаете, что я вам друг? Что когда-нибудь, на старости лет, вы будете похваляться тем, что жили в тех же местах и в то же время, что и Майкл Оуэн?»
Я б еще многое мог им сказать, но мне не дали. Ринулись все к прилавку, размахивают палками, ругань стоит чудовищная. Облепили меня со всех сторон.
И все-таки я бы справился с ними сам, без посторонней помощи. Сам бы довел битву до конца. Одной только силой воли заставил бы их меня выслушать. Заставил бы, знаю, но мне не дали. Началась общая свалка, мерзость что такое. Что же мне оставалось — отошел в сторонку, гляжу на них и спрашиваю себя: неужели это мои земляки? Разве такими можно гордиться? Про таких разве скажешь с благодарным чувством: вот мои корни?
Потом эти, из Билнехауэна, пошли на тех, с островов. Вижу, отец с кем-то схватился, мать размахивает чайником, обливает кого-то кипятком, а эта громадина, Турлок О'Коннор, расшвыривает людей во все стороны, будто кули с картошкой.
А знаете, что я вам скажу? Совершенно уверен: для этих людей драка — удовольствие. Позабыли даже, из-за чего передрались, а если и была какая-нибудь причина, махнули на нее рукой. Позорное было зрелище, сущий атавизм.
Я решил — пусть их, и ушел в холмы, полежать на вереске, подумать.
И все-таки Сары Мэлони в моей пьесе нет. Конечно, мне было известно про Джули. Но неужели вы хоть на минуту можете подумать, что в пьесе показана именно ее трагическая история? Что ж, вообще-то такую историю показать можно, почему бы и нет? Каждый год в стране появляется на свет около двух тысяч внебрачных детей. Значит, у писателя — вполне законное основание использовать этот материал. Но на мой взгляд, что тот незаконнорожденный, что этот — все едино. Важна лишь сама идея. Так что же, выходит, об этом вообще говорить нельзя — как бы кого-нибудь не задеть ненароком? Но разве долг писателя не в том, чтобы изучать все стороны жизни, вскрывать, подобно хирургу, ее язвы, выставлять их на общее обозрение — для того, чтобы исцелить?
Интересуюсь ли я Джули? В плане романтическом? Чепуха. Вы же знаете, какой я избрал путь и чего намерен добиться. Так разве эта девушка мне пара? Согласен, она очень хороша собой, у нее острый ум, но я водил с ней компанию единственно ради того, чтобы отточить ее ум еще больше, развить ее интеллект. Уйму времени я потратил на эту девушку! Но с недавних пор замечаю — ее тянет к Турлоку О'Коннору. А вот тоже, знаете ли, любопытно. Он очень рослый. И кое-кому, возможно, кажется красивым. Ну, а что в нем еще может привлечь? Волосатая грудь, так я думаю. Просто подумать страшно, что хорошеньких девушек тянет к таким вот гориллоподобным мужчинам.
Вы находите, у него тонкий ум? У Турлока О'Коннора?
Хм, рад слышать, что у него хоть какой-то ум есть. Признаться, для меня это новость.
Здесь я все покончил. Нельзя же ожидать, чтобы такой человек, как я, поселился среди этих людишек. Серые, заурядные — сущий бурьян.
Разве я первый художник, которого извергло его окружение? Не хотят меня — ну и не надо. Потеряют на этом только они.
И пусть потом оплакивают эту потерю годами.
У меня сейчас набежало немного деньжат — гонорары. Могу поехать куда захочу. И уеду, поверьте. Я получаю от материнской родни письма из Америки, они там ценят меня. Пожалуй, туда и поеду. По крайней мере, они понимают душу художника. Сумеют оценить талант и, что еще важнее, вознаградить его.
Ну, словом, пожитки мои сложены. Я твердо намерен отрясти прах Билнехауэна от ног своих, и, если вы возвращаетесь в город, почему бы мне не поехать с вами, а? Я вижу, у вас там на улице — машина. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?
Отговаривайтесь, чем хотите, все равно я еду с вами. Мать? В поле, наверно, — помогает отцу. Да нет, зачем ее дожидаться? Долгие проводы — лишние слезы. Я ей напишу. Она поймет.
Как это так — не поймет?
Ведь она мне мать!
■Из рубрики "Авторы этого номера"
УОЛТЕР МЭККИН — WALTER MACKEN(1915—1968).
Ирландский писатель, актер, режиссер, драматург. Автор многих романов, в числе которых «Погаси луну» («Quench the Moon», 1948), «Я — один» («I Am Alone», 1949), «Закат в окнах» («Sunset on the Window Panes», 1954), трилогия «В поисках земли обетованной» («Seek the Fair Land», 1959), «Молчаливый народ» («The Silent People», 1962), «Жестокий ветер» («The Scorching Wind», 1964) получили известность за пределами Ирландии. Его перу принадлежат пьесы «Дом Манго» («Mungo's Mansion». 1946), «Собственность без владельца» («Vacant Possession». 1948), «Сумерки воина» («Twilight of a Warrior», 1956), «Герой вернулся домой» («Home is the Hero», 1953). Нередко он осуществлял постановку своих пьес и выступал в них в качестве актера.
На русский язык переведен лучший его роман «Ветер сулит бурю», сборники рассказов «Зеленые горы», «Лодочные станция», «Бог создал воскресенье».
Публикуемый рассказ взят из сборника «Куколка» («Coll Doll», Dublin, Gill and Macmillan, 1969). Он войдет в книгу «Современная ирландская новелла», которую выпускает издательство «Прогресс».
■
