начинают интересоваться.
– И пусть.
Диана усмехнулась:
– Куда делось твое вечное «ведите себя осторожнее, не то другие заметят, что вы отличаетесь»?
Я вытаращилась на нее, пытаясь осознать сказанное до конца. Вопрос уколол, как острая шпилька. Мне захотелось прикусить собственный язык, чтобы он наконец перестал отправлять слова в мир вот так: быстро, необдуманно, на эмоциях.
– Эй, – подал голос Стас, и, если бы не он, я еще много чего сказала бы Диане, не способная остановиться. – Чего расшумелись?
– Неважно, – я подалась вперед и сложила руки перед собой, растирая большим пальцем ладонь. – Ну, что там с номерами? Решилось?
Диана тоже не стала объясняться перед братом и через силу улыбнулась, будто ничего не произошло, но я чувствовала, как между нами крепко засел в свежей стене еще один кирпич. Строительство преграды возобновилось, и скоро мы окажемся по разные стороны игрового поля. Можем ли мы сохранить нашу дружбу, когда совместная история семей Смирновых и Черных с каждой новой встречей становилась только сложнее, я не знала, однако прекрасно понимала – нельзя балансировать вечно где-то посередине, то осторожничая в разговорах, то обрывая тонкие нити, что оплелись вокруг наших душ, притягивая их все ближе друг к другу.
Да, Владимир и Константин обеспечивали местным магическим существам безопасность. С этим приходилось считаться, и в тоже время я понимала, что, вероятно, каждый наш отпуск и четырехкомнатная квартира были оплачены из тех средств, которым стоило бы отправиться на благо других, а не на личный комфорт и развлечения. Но о справедливости просто рассуждать, когда в тарелке густо, а на сердце легко. Наверное, повзрослеть и значило наконец научиться принимать тяжелые решения, из раза в раз проверяя свой моральный компас на точность. Я была готова поспорить, что стрелка Владимира давно указывала на преисподнюю. Рассказами о каких бы благах он ни запудрил мозги своим детям, в моей памяти огнем выжжены имена тех, кто пострадал от его напускной добродетели.
– Вроде Константин помог решить вопрос с расселением так, чтобы спортивные команды и наша параллель более менее равномерно расселились: парней решили на последний этаж отправить, а девчонок поближе к ресепшену – на второй. Учителя и тренеры получили комнаты ближе к лестнице, чтобы наверняка услышать, если кто примется бегать по ночам от парней к девчонкам и наоборот.
Диана недовольно вскинула руки:
– Ну класс! Я и так почти не вижу Макса из-за того, что он постоянно помогает отцу. Думала, хотя бы здесь мы сможем нормально побыть вдвоем. – Она обиженно надула губы, и я умилилась ее наивности.
– Ты правда считала, что директор позволит вам поселиться в одном номере? – не смогла я подавить усмешку и мельком взглянула на Стаса. На его лице заиграла коварная улыбка человека, который сладко представлял, как разрушит гениальный план учителей.
– Нас это не касается, – самодовольно сказал он и наклонил голову к плечу, довольный собой. – Ни одному учителю не удастся расслышать, как мы перемещаемся, если приложим элементарный минимум усилий.
– Лично я прекрасно услышу, – напомнила я с вызовом, чтобы спустить обоих с небес на землю. Улыбка Стаса стала менее довольной, однако не пропала совсем. Он скользнул странным изучающим взглядом по моему лицу, потом вниз и обратно, после чего запустил руки в карманы джинсов и склонился надо мной так низко, что я почувствовала на коже его глубокое дыхание, точно Стасу стоило огромных усилий сохранять спокойствие. Мучительно медленно он наклонился к моему уху и тихо произнес:
– Что, с удовольствием бы поучила меня биологии, Черная? А я-то думал, в нашей паре на лабораторных веду я.
В нос ударил знакомый аромат Стаса, который, казалось, идеально вписывался в картину летнего вечера и заходящего за горизонт солнца. Запах будто укрывал душу сатиновым покрывалом. Играючи, он мягко скользил по коже, заставляя все внутри трепетать, и соскальзывал под конец с кончиков пальцев, оставляя после себя лишь воспоминания о былом. Неуловимый, притягательный и такой желанный. Мне определенно не нравилось, как Стас на меня влиял.
Чтобы вырваться из потока нахлынувших чувств, я оттолкнула Стаса от себя, стараясь сделать это как можно мягче. Рассчитывать силу не всегда было легко, но в последнее время я делала успехи в том, чтобы притворяться обычной более достоверно.
Наконец всем раздали ключ-карты от номеров. Большинство ребят расселили по двое. Не знаю, что Костя наговорил директору, но мне досталась одноместная комната, и, пожалуй, так было лучше, учитывая обстоятельства: одно дело находиться в квартире с мамой и папой, которых Каандор точно не тронет, и совсем другое – жить в одном номере с Дианой или Дашей. Признаюсь, мне хотелось больше времени проводить с подругами перед выпускным, но я прекрасно понимала, что Диана и Виола, скорее всего, будут тайком оставаться у своих парней по ночам, в то время как Даша, выбирая между мной и Татьяной, держалась старой подруги. От этого мне становилось всегда немного обидно, пусть головой я и понимала, что невозможно перечеркнуть годы дружбы из-за того, что в твою жизнь вошел кто-то новый.
Папа предложил проводить меня до номера и донести чемодан, и я не стала возражать, пусть и не нуждалась в помощи. Мне была приятна его забота, и, если честно, я оттягивала, как могла, миг, когда отец уедет. Эта поездка обещала стать своего рода испытанием. Дать мне понять, действительно ли нам с Каандором удалось отладить связь, но, клянусь, я предпочла бы проверять свое самообладание в толпе незнакомцев, а не среди людей, которыми дорожила. Костя же считал, что ставки должны повышаться, иначе никакого смысла в эксперименте нет. Папа верил в меня, и как бы я хотела испытывать похожие чувства.
В коридоре на этаже девочек было людно. Двери почти всех номеров оказались распахнутыми настежь, все старались побыстрее разместиться и отдохнуть. Многих измотала дорога, а ведь как еще затянулись разбирательства с размещением! Наверняка сегодняшняя ночь будет единственной по-настоящему тихой за всю неделю.
– Кажется, это твой. – Костя остановился у закрытой двери номера в конце коридора, и я провела ключ-картой у замка. Индикатор загорелся зеленым и пикнул, после чего ручка легко поддалась. Я пропустила папу вперед, и он закатил внутрь чемодан, поставив его к стене у окна.
Здесь витал запах свежевыстиранного белья и мягкий аромат лаванды. Номер небольшой: крошечная прихожая, с одной стороны от входа – ванная со стеклянной душевой кабиной, прямо за прихожей – комната. Мебели немного: рядом со входом, напротив ванной, комод для одежды, в комнате двуспальная кровать с тумбочками по обе стороны, напротив кровати письменный стол.
Под столом стоял
