Но удивительное дело: когда бы леди ни зашла в дом будущих родственников, застать «сокровище» так ни разу и не смогла.
– Ваша горничная вечно отсутствует, – рассмеялась графиня. – Можно подумать, что для этого существует некая веская причина.
– Совпадение действительно странное, – слегка порозовев, согласилась Клементина.
Сама же мисс Ходскисс не столько высказывала, сколько наглядно демонстрировала свое расположение к горничной – настолько, что, казалось, не могла без нее ни шагу ступить. Наперсница присутствовала даже во время визитов лорда С.
Было решено, что свадьба состоится по лицензии. Поначалу миссис Ходскисс собиралась заранее отправиться в деревню, чтобы проверить, все ли в порядке, однако, когда пришло время, выяснилось, что беспокоиться не о чем. Процедура оказалась совсем незатейливой, а «сокровище» тщательно вникло во все тонкости процесса и с готовностью приняло на свои плечи груз забот. Таким образом, семейство Ходскиссов приехало в Гемпшир лишь вечером накануне свадьбы, сразу заполонив домишко тети Джейн. Огромная фигура военного поставщика рядом с крошечным крылечком внушала прохожим мысль о кукольном домике. В таких, как правило, живут гномы – те самые, которые во время ярмарки высовываются из окошка и звонят в колокольчики. Графиня и лорд С. остановились в особняке сестры ее сиятельства, расположенном в десяти верстах от деревни, и собирались утром приехать прямо в церковь, в то время как сам граф Н. в это время пребывал в Норвегии, где ловил лосося. Домашние дела мало его интересовали.
После обеда Клементина пожаловалась на головную боль и рано легла спать. Горничная тоже чувствовала себя неважно, а выглядела встревоженной и нервной.
– Девушка так волнуется, – заметила миссис Ходскисс, – словно завтра ее собственная свадьба.
Наутро головная боль не прошла, однако Клементина мужественно подтвердила готовность вынести церемонию в том случае, если родные пообещают не лезть в душу. Остаться рядом было позволено лишь горничной. За полчаса до выезда матушка поднялась проведать невесту. Та побледнела еще больше, если подобное вообще возможно, и стала еще раздражительнее – настолько, что пригрозила лечь в постель и больше не вставать, если ее не оставят в покое. Выпроводила мамашу из комнаты и заперла дверь. Миссис Ходскисс еще ни разу не видела дочь в таком состоянии.
Вскоре все отправились в церковь; Клементине предстояло ехать в последнем экипаже вместе с отцом. Заранее предупрежденный женой, поставщик разговаривал мало. Лишь один-единственный раз задал какой-то вопрос, и дочь ответила сдавленным, неестественным голосом. Ему показалось, что под густой вуалью дочка плачет.
– Да, чертовски веселая свадьба, – пробурчал мистер Ходскисс и погрузился в угрюмое молчание.
Церемония получилась не столь тихой, как предполагалось. Каким-то таинственным образом жители деревни пронюхали о событии и к назначенному часу явились в полном составе, да и многочисленные обитатели ДжиХолла не пожелали остаться в стороне. В итоге в маленькую сельскую церковь набилось столько народу, сколько старинные стены не видывали с незапамятных времен.
Присутствие шикарно одетых людей смутило престарелого священника, не привыкшего видеть на службе незнакомые лица, в то время как первые звуки голоса священника смутили шикарно одетых людей. Даже та слабая артикуляция, которой обладал пастор, от волнения окончательно исчезла, так что никто не мог понять ни единого произнесенного слова. Казалось, святой отец издает какие-то слабые, невнятные, но отчаянные крики о помощи. Посвященные шепотом сообщали непосвященным причину подобного конфуза и объясняли, почему выбор пал на столь своеобразную кандидатуру.
– Это причуда Клементины, – откровенничала миссис Ходскисс. – Пастор венчал нас с мужем, а потом крестил дочку. Милая девочка преисполнена благодарности. На мой взгляд, подобная чувствительность чудесно рекомендует будущую графиню.
Все согласились, что постоянство – очаровательное свойство, однако думали лишь о том, чтобы мучение поскорее закончилось. Церемония производила чрезвычайно странное впечатление.
На обязательные в подобных случаях вопросы лорд С. отвечал громко и внятно, в то время как слова невесты звучали едва слышно, нарушая обычный порядок. Естественным образом вспомнилась история морского лейтенанта, и самые впечатлительные из зрительниц не смогли сдержать сочувственных слез.
Когда дело дошло до подписей, все повеселели. В свидетелях регистрации недостатка не было. Церковный служитель указал место в большой книге, и присутствующие поставили подписи, как это обычно происходит, даже не помедлив, чтобы прочитать написанное. Внезапно кто-то вспомнил, что невеста еще не расписалась. Она стояла в стороне, не поднимая вуали, и выглядела одинокой и забытой. В ответ на приглашение скромно подошла и взяла из рук служителя перо. Графиня тут же оказалась рядом.
«Мэри», – написала невеста рукой, которая со стороны выглядела уверенной, но на самом деле дрожала.
– Надо же, – удивилась графиня, – никогда не знала, что среди твоих имен есть и Мэри. Да и пишешь ты сегодня совсем иначе – должно быть, от волнения.
Невеста не произнесла ни слова и написала: «Сюзанна».
– Как много у тебя имен, милочка! – воскликнула графиня. – Когда же доберешься до тех, которые всем известны?
«Рут», – молча вывела невеста.
Воспитание не всегда способно обуздать сильные чувства. Графиня отбросила вуаль с лица молодой супруги, и взгляду предстала Мэри Сюзанна Рут Сьюэлл собственной персоной – покрасневшая и дрожащая, но все такая же хорошенькая. В этот момент толпа свидетелей оказалась весьма кстати.
– Уверена, что вашему сиятельству скандал ни к чему, – тихо предупредила Мэри. – Тем более что дело уже сделано.
– Дело вполне можно повернуть вспять! – прошипела графиня. – Ты… ты…
– Мэри – моя жена! Не забывай об этом, мама! – Лорд С. появился рядом и крепко сжал руку любимой. – Поверь, нам очень жаль, что пришлось идти к цели кружным путем, но уж очень не хотелось затевать войну. А теперь, пожалуй, нам пора. Боюсь, мистер Ходскисс сейчас расшумится.
* * *
Доктор налил еще один бокал вина и с удовольствием выпил. Должно быть, от долгого рассказа в горле пересохло.
– А как же Клементина? – спросил я. – Наверное, пока все были в церкви, лейтенант флота примчался в дилижансе и увез любимую?
– Для достойного завершения сюжета все должно было случиться именно так, – согласился доктор. – Однако, насколько мне известно, на самом деле вторая пара соединилась лишь через несколько лет, после смерти военного поставщика.
– А мистер Ходскисс не слишком возмущался? – забеспокоился я. Доктор никогда не доводил историю до конца.
– Право, не знаю, – ответствовал он. – Встретил джентльмена лишь однажды, на собрании акционеров. Впрочем, зная его неуемный характер, склонен думать, что старые стены сотрясались от грома.
– Должно быть, молодожены выскользнули как можно незаметнее и поспешили уехать, – предположил я.
– Такой поступок оказался бы весьма разумным, – согласился доктор.
– Но как же Мэри удалось решить проблему дорожного костюма? – встревожился я. – Вряд ли ей хватило времени вернуться в дом тетушки Джейн, чтобы переодеться.
Доктор не проявил желания вдаваться в подробности.
– Не могу точно сказать, – пожал он плечами. – Кажется, я упомянул об исключительной практичности молодой особы. Скорее всего она предусмотрела все детали.
– Ну а графиня в конце концов успокоилась? – попытался уточнить я.
Дело в том, что ваш покорный слуга – сторонник законченных сюжетов, в финале которых каждый герой и каждая героиня занимают должное место. Это в современных романах половина персонажей так и остается в подвешенном состоянии.
– Этого тоже не знаю наверняка, – ответил доктор, – но склонен считать ее дамой достаточно благоразумной. Лорд С. уже перешагнул порог совершеннолетия, а рядом с Мэри вполне мог за себя постоять. Кажется, молодые два-три года провели в путешествиях. Сам я впервые увидел графиню (урожденную Мэри Сьюэлл) сразу после кончины старого графа и подумал, что выглядит она истинной аристократкой. Правда, в то время мне еще не довелось услышать ее историю. А вдовствующую графиню, каюсь, принял за экономку.
