Наконец, потеряв уже всякую надежду на определение детей своих в корпус, она решила ехать обратно домой. Накануне отъезда, идя по мосту, она горько плакала. В это время ей встретилась какая-то неизвестная ей женщина, одетая в простую юбку и кофту, и, видя плачущую полковницу, спросила ее:
– О чем ты плачешь? Иди, отслужи панихиду на могиле Ксении, и все будет хорошо!
– А кто эта Ксения? – спросила, не переставая плакать, удрученная горем мать.
– Язык до Киева доведет, – отвечала незнакомка и тотчас скрылась.
Полковница расспросила людей, кто такая Ксения и где находится ее могила, съездила на Смоленское кладбище, отслужила там панихиду по рабе Божией Ксении, и, когда вернулась на квартиру, ей передали приглашение явиться в один из Кадетских корпусов. Там она узнала, что оба ее сына приняты.
Помощь в получении места службы разным людям
Рассказывали, как один доктор приехал в Петербург для поступления на службу, но всюду получал отказ. Целый месяц доктор прилагал все усилия для поступления и к концу месяца совсем уже приуныл от неудачи. Знакомые посоветовали ему помолиться на могилке рабы Божией Ксении и отслужить по ней панихиду. Так он и сделал. А на следующий день после этого он получил назначение в город Ржев. В таком же положении находился и господин Исполатов. В тот день, как он, по совету родных, помолился на могилке блаженной Ксении, ему предложили на выбор четыре места.
Множество случаев получения места после тщетных поисков, по молитвенной помощи от рабы Божией Ксении, рассказывается посетителями ее могилы, особенно же простым народом – рабочими, горничными, кухарками и т. д. О том, как велика вера простого народа в помощь рабы Божией Ксении, показывает, например, случай с рабочим Егоровым.
Долгое время служил он на лесопильном заводе Лебедева. Здесь его ценили как хорошего, опытного, трезвого и аккуратного мастера. Но один известный лесопромышленник предложил Егорову чуть не двойную плату и переманил его к себе. Спустя полгода, по независящим от Егорова обстоятельствам, он оставил место у известного лесопромышленника и отправился к себе на родину. Возвратившись в Петербург, глубоко веря в помощь рабы Божией Ксении, Егоров не пошел даже по лесопильным заводам искать места, а послал только письма с предложением своих услуг. «Зачем я буду искать места? Мне это место даст раба Божия блаженная Ксения», – говорил он. И действительно, разослав письма, Егоров тотчас отправился на Смоленское кладбище помолиться на могилке рабы Божией Ксении и попросить ее помощи в приискании места. И вера Егорова не обманула его. По приходе на квартиру он нашел у себя три письма с приглашением на работу и с назначением отличной платы.
Чудесное исцеление ребенка
Эта история рассказана одним из членов аристократического семейства Санкт – Петербурга. Поговаривают, что рассказывая, женщина гладила по голове девочку лет 11, хвалила ее и говорила, что они и не наделись видеть ее такой цветущей и здоровой…
Девочка, которую назвали Оленькой, родилась здоровенькой, и кормилица у нее была хорошая. Но на третьем году, Бог весть отчего, должно быть от простуды, у девочки случилась такая серьезная болезнь, что родители не смели и думать, что она останется живой, а в том, что она будет глуха, они и вовсе были вполне уверены и рады были даже помириться с этим. Да и все доктора так говорили…
Девочка же исцелилась действительно средством народным…
Однажды Олечка стала жаловаться, что у нее болит головка. Померили температуру… 37 градусов. Сейчас же напоили ее чаем с малиновым вареньем, дали несколько капель аконита, уложили в постель и думали, что к утру все пройдет. Но ночью Олечка спала плохо, головная боль продолжалась и на следующий день. Позвали доктора. Доктор постукал больную, пощупал пульс, посмотрел язык, померил температуру и нашел, что опасного ничего нет, что у больной просто легкая простуда. Прописал лекарство и уехал.
Лекарством поили больную девочку день, два, но ей не становилось легче… температура поднялась до 39 градусов, и Олечка стала жаловаться, что у нее правое ушко колет. Снова позвали доктора.
Он нашел осложнение и стал опасаться нарыва в правом ухе. Снова прописал лекарства и обещал побывать на следующий день.
Ночью девочка спать уже не могла: температура поднялась до 40 градусов, боль в ухе стала невыносимой. Родители позвали доктора ночью, но он сказал, что до утра ничего нельзя сделать, что дело приняло серьезный оборот и что лучите бы было позвать специалиста по ушным болезням. Сейчас же разослали карточки к ушным докторам с просьбой непременно пожаловать к больной в 8 часов утра. Утром явилось их четверо.
Тот доктор, что сперва осматривал девочку, рассказал им историю Олечкиной болезни, и все они начали со всех сторон и по всем правилам медицинского искусства осматривать и выслушивать больную, которая все время или жалобно стонала, или так громко и больно кричала, что разрывала родителям сердце. Когда же доктора стали рассматривать больное ухо, крики и стоны бедной девочки до того были ужасны, страдания ее были до того тяжелы, что разрывалось сердце и у самих докторов. После осмотра началось длинное совещание. С ужасом ждали родители приговора. Доктора нашли, что у Олечки нарыв барабанной перепонки, что нужно дать этому нарыву время окончательно созреть, а это продолжается дня три-четыре, затем просверлить барабанную перепонку и выпустить гной нарыва. Если эта операция пройдет благополучно, девочка останется жива, лишь будет глуха на правое ухо. Если же не сделать сверления барабанной перепонки, то от нарыва непременно произойдет заражение крови и девочка должна будет умереть.
И целых три дня продолжалась эта пытка. Никто из врачей не раздевался, никто не думал прилечь… Вся семья молча, на цыпочках ходила или сидела около комнаты ребенка и сами не меньше ее, кажется, страдали от ее мучений; все затыкали уши от ее стонов и никак не могли отойти от ее двери. Сколько горячих молитв было вознесено на небо, сколько горьких слез было пролито в это время, – одному Богу известно. Но, должно быть, чья-нибудь молитва была услышана Господом…
Навещавшие по нескольку раз в день больную доктора, успокаивая родителей, два дня говорили, что болезнь идет вполне нормально, а на третий день утром сообщили, что завтра можно будет сделать операцию. Между тем страдания больной достигли, кажется, еще небывалой степени. Она страшно и жалобно стонала, отец рвал на себе волосы, мать чуть с ума не сходила, извелась совершенно, бабушка также сделалась ни на что не годной…
А что после операции? Олечка или умрет, или останется на всю жизнь глухой. Но тут-то милосердый Господь и явил семье великую Свою милость. Сидят мама, папа и бабушка в комнате рядом с больной, боятся слово сказать, все прислушиваются к стонам… Вдруг входит няня Агафья Никитишна и говорит:
– Батюшка барин, позвольте мне съездить на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, я слышала, что ее молитва многим помогает в горе.
– Голубушка няня, – отвечает отец девочки, – делай что хочешь, только помоги нам. Видишь, мы ничего не понимаем… Поезжай куда хочешь, только помоги ты нам, Христа ради!
Вышла няня, а они все сидят… Вдруг замечают, что стоны больной становятся как будто тише и тише, и спустя некоторое время наконец и совсем прекратились.
– Скончалась, бедняжка! – подумали родители, и ворвались в ужасе в комнату девочки. Смотрят – у кровати больной стоят няня и сиделка, больная лежит на правом бочку и тихо, спокойно спит.
– Слава Богу, – тихонько шепчет няня, – я съездила на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, помолилась там, привезла с ее могилки песочку да маслица из лампадки… Теперь Олечке станет легче.
Родители стояли у кроватки Олечки, слушали слова няни, ничего не понимали, но чувствовали, что с больной действительно произошла разительная перемена и что опасность миновала…
Наутро приехали доктора, и им было сказано, что Олечка спокойно спит.
– Ну, ничего, подождем; пусть бедняжка подкрепится пред операцией-то: ведь это дело не легкое, тем более для маленького измучившегося ребенка, – говорили доктора.
Вышли отец и мать и также подтвердили, что девочка спит.
Сидят они час, другой. Доктора, вначале спокойно разговаривавшие между собой, начали мало-помалу выражать нетерпение и, наконец, попросили разбудить девочку. Сначала пошла туда мать. Вместе с сиделкой и няней начинает она будить ребенка:
– Олечка, Олечка, проснись, милая!
Но она, бедная, спит, да и все тут. Идет туда отец, за ним бабушка с докторами. Все они по очереди ее будят, она немножко повернется, а все-таки спит и никак не может проснуться. Наконец, мать берет Олечку на руки и вынимает из постели.
Смотрят: вся подушечка, правое ухо, щечка, шея, рубашечка, простыня – все покрыто гноем: нарыв прорвался; а здоровая девочка и на руках матери продолжает спокойно спать.
