Читаем без скачивания Ночь разрушений - Дженни Бассетт

мог поверить, что всё может оказаться настолько просто. Столько лет войны закончились потому, что обычные люди больше не могли этого терпеть и решили взять дело в свои руки.

— Знаю.

Челюсть Эвандера напряглась, и вся информация, которой он обладал, была надёжно заперта за этим молчанием. Халед тоже стиснул зубы — у него не было иного выбора, кроме как оставаться в неведении.

— Ты доверяешь этому своему источнику? Ты не боишься ловушки?

— Разумеется, боюсь. — Эвандер играл с хрустальным стаканом в руке, рассматривая его в свете огня. — Вот тут-то и вступаешь ты.

Гнев Халеда вновь всколыхнулся, опасно закружившись в его груди, когда он предугадал, что последует дальше.

— Ты и твоё подразделение создадите отвлекающий манёвр, который не сможет проигнорировать даже сам Урик, — продолжил Эвандер. — Чтобы, когда его собственные люди обратятся против него, у них появился шанс сбить эту корону с его головы. А если окажется, что они пытались нас обмануть, вы дадите им вкусить огни ада.

Халед перевёл это для себя слишком легко. Если это окажется ловушкой, его подразделение — его семья — будет принесено в жертву. Почти все оставшиеся искусные пирокинетики будут брошены в грязь, столь же расходный материал для Эвандера, как и все прочие солдаты, которых он отправлял на убой. И внезапно убить его здесь и сейчас показалось слишком уж соблазнительным.

— Но его смерть принадлежит мне, и только мне. Моё лицо было первым, что он увидел в этой жизни, и я чертовски постараюсь сделать так, чтобы оно стало и последним, — закончил Эвандер, слишком увлечённый своим монологом, чтобы заметить, как Халед невольно отступил на шаг, его глаза расширились, когда смысл этих слов дошёл до него.

Эвандер собирался выйти на передовую.

С тех пор как они захватили Ллмеру, Эвандер оставался в стороне, играя в короля. Можно сколько угодно критиковать Урика — и Халед делал это с удовольствием, — но тот сражался бок о бок со своими солдатами на каждом шагу. То, что Эвандер окажется на поле боя, означало, что оба принца впервые за многие годы будут в одном месте.

— Если ты считаешь, что этим людям можно доверять, моё подразделение и я, разумеется, поможем всем, чем сможем, — сумел произнести Халед, и его выражение потемнело, когда принц начал объяснять свой план.

Глаза Халеда резко распахнулись, когда нечто выскочило на него из темноты, схватило за запястья и прижало их к подушке над его головой. Его реакция была инстинктивной.

Он резко вскинул голые ноги, обвивая ими незваного гостя; отстранённая часть его сознания в этот миг пожалела о решении спать нагим, — и, крутанув бёдрами, швырнул его на кровать.

— К тебе становится слишком легко подкрасться, — донёсся приглушённый голос из лица, которое он вдавил в подушку.

Халед вздрогнул и отпустил её, и Зафира перекатилась на спину с широкой улыбкой, расплывшейся по её лицу. У него перехватило дыхание. Он не успел снова вдохнуть, как она уже оказалась на нём, её рот вдавился в его губы с жадностью, слишком хорошо ему знакомой.

Он раздвинул её губы, его язык завладел её ртом, его желание было мгновенным и неистовым. Её стон прошёл через него дрожью, пробуждая ту часть его существа, которую он держал на такой тугой привязи… привязи, что уже ускользала из его рук.

Она расправлялась в глубинах его сознания, её жадность внезапно становилась непреодолимой. Ему была нужна она — и нужна была сейчас.

Он оторвал свои губы от её губ и разорвал ткань её рубашки пополам, рыча на темноту, которая всё ещё скрывала её. Нетерпеливым движением запястья он заставил все свечи в комнате вспыхнуть разом.

Он застонал при виде неё: губы приоткрыты, руки над головой, грудь обнажена — слишком соблазнительная, чтобы сопротивляться ещё хотя бы секунду.

Он склонил голову, заново знакомясь с каждым изгибом и округлостью; вкус её кожи был опьяняющим, когда он провёл языком вниз по её шее, и её тело выгнулось ему навстречу, когда он приблизился к её груди.

Его губы изогнулись в улыбке, и, более чем охотно уступая, он взял её сосок в рот.

Он ласкал его языком, его зубы скользили по чувствительной вершине, пока она не вцепилась в простыни, её дыхание не стало прерывистым, короткими вздохами, делая её рот совершенно неотразимым.

С рычанием он оторвался от её напряжённых грудей, раздвинул её ноги своим бедром и вновь завладел её ртом, глотая её стоны, как человек, умирающий от голода.

Их тела двигались друг против друга, и он почувствовал всепоглощающую злость на ткань, разделяющую её и его.

У него не было терпения стаскивать с неё брюки; вместо этого он потянулся к своей магии и сжёг их вспышкой пламени.

Она ахнула и попыталась приподняться, её руки замелькали над неповреждённой кожей, но желание, мчавшееся через Халеда, не собиралось ждать.

Он схватил её запястья одной рукой и зафиксировал их над её головой, прижимая её к кровати весом своего тела.

— Даже не смей двигаться, — прорычал он, его взгляд прожигал её с такой силой, что не терпел возражений.

Зефира улыбнулась — улыбкой чистого коварства.

— Или что?

Халед двинулся прежде, чем она успела среагировать; его руки стали размытым движением — одна нашла влажное тепло между её ног, другая обвилась вокруг её горла.

Она вцепилась в его запястья от неожиданности, но удивление исчезло из её глаз, когда его пальцы нашли маленький узелок нервов, ставший его любимой игрушкой.

Её голова откинулась назад, её хватка на его запястье ослабла, и он прикусил губу, почти до крови, наблюдая за ней.

Он лениво водил пальцами кругами, ожидая, пока её спина начнёт выгибаться над кроватью, и лишь затем начал сжимать её шею, осторожно надавливая на артерии, пульс которых чувствовал под своими пальцами.

Его дыхание учащалось вместе с её дыханием, давление между его собственными ногами нарастало до боли, пока она хваталась за его руку, а отчаянные стоны вырывались из её приоткрытых губ.

Его пальцы начали действовать всерьёз; его прикосновение стало твёрдым, когда он касался её клитора — снова и снова, всё быстрее по мере того, как она извивалась. Он чуть сильнее сжал её пульс, и его собственное сердце забилось быстрее при виде неё; он хотел продлить этот момент почти так же сильно, как хотел увидеть, как она кончит на его пальцах.

Его руки работали в согласии друг с другом; давление одной соответствовало движению другой, и, когда момент