Читаем без скачивания Как жили на Руси - Наталья Серёгина

Ягутку в селе не любили и боялись ее. Жила она одна-одинешенька в ветхой избенке на краю села и слыла колдуньей, самой сильной во всем уезде. Но если случалась великая нужда, за помощью шли именно к ней. А она хоть и знала, как к ней люди относятся, но никому не отказывала.

Выслушав Прасковью, Ягутка велела ей набрать воды из трех родников на трех зорях — утренней, вечерней и полуночной — и взять три горсти муки у трех хозяек. Через день Прасковья принесла все это и привела Никчемку к Ягутке. У той уже была жарко натоплена печка, посреди избы стоял стол.

Знахарка дала наставление Прасковье, что говорить и что делать, высыпала муку в посудину для хлебного теста, долила воды и принялась месить, бормоча что-то. Прасковья выскочила вон из избы, обошла вокруг, как Ягутка велела, и вернулась. Ягутка тем временем положила в посудину Никчемку и обмазывала его тестом.

— Бабушка, бабушка, что ты делаешь? — спросила Прасковья, как научила ее знахарка.

— Месю не тесто, а плоть и кости, — ответила Ягутка. Прасковья вновь выскочила на улицу, торопливо обошла избу. Когда она вернулась, Ягутка уже полностью обмазала младенчика и, продолжая приговаривать, водила по его тельцу пальцем.

— Бабушка, бабушка… Что ты делаешь?

— Леплю не колоб, не калач, леплю ребенка по велению Матушки Божией, — сказала Ягутка.

Когда Прасковья после третьего обхода вернулась в избу, Никчемка уже был крепко привязан тесемками к хлебной лопате. Широко перекрестившись, Ягутка схватила лопату с Никчемкой и сунула ее в печь.

— Откель пришел — туда ушел! — грозно прокричала она и вновь забормотала заговорные слова.

Заговор оказался не очень длинным. Дочитав его, Ягутка потянула лопату — так вытаскивали хлеб.

Никчемка ошеломленно молчал — может, с перепугу, а может, от жары ему стало плохо. Ведунья развязала тесемки, уложила детенка на стол. И тут Никчемка заорал. Не так, как плакал и скулил до этого, а во весь голос.

— Слава те, всеблагая Матушка Божия, — перекрестилась Ягутка, — перепекли…

Ну как, страшно? Ничего не напоминает? Правильно, жуткие сказки про Бабу-ягу о том, как она запекает детей в печке.

Этнографы считают, что в них до нас дошел именно этот обряд — перепекание, которым лечили слабых и больных малышей.

Вообще, в русских сказках можно найти описания очень интересных ритуалов родом из седой древности. Недаром же говорят: «Сказка — ложь, да в ней намек…»

АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАГАДКА

Если вы думаете, что на раскопках каждый день находят что-то невероятно интересное, то это не так. Чаще всего обнаруживаются кусочки керамики — битой посуды. Однако сейчас мы заглянем на раскопки древнерусской деревеньки в два-три дома, где, кроме керамики и нескольких обожженных кусочков глины (скорее всего, от печи), нашлись два таинственных железных предмета, покрытых ржавыми наростами.

Первый предмет — небольшая пластина с вырезом посредине: словно кто-то слепил баранку, а потом сплющил ее с боков. Второй — прямоугольный стержень, заостренный на одном конце и расщепленный на другом.

Что это за предметы? Возможно, овальное изделие — пряжка от древнего ремня, а расщепленный стержень — острога для ловли рыбы или наконечник стрелы? Прежде чем узнать ответ, отложите книжку и подумайте хорошенько. Что это может быть?

На самом деле первый предмет — это кресало. Так называлась часть огнива — древнего прибора для добывания огня. Чтобы «зажигалка» сработала, нужны были еще особый камень, кремень, и высушенный древесный гриб — трутовик. Дальше все просто: кресалом ударяем по кремню — высекаем искру на трут, ну и немножко дуем на искорку, чтобы она ожила и трут загорелся…

Кресало — частая находка археологов. Среди них встречались простые, орнаментированные и украшенные изображениями коней, птиц, драконов.

Второй загадочный предмет тоже связан с огнем. Как вы помните, в древнерусских домах было темно. Освещать помещения помогали лучины. Это тонкая длинная щепка из сухого дерева. Ее поджигали, и она горела, давая совсем немного света. В нужном положении лучину поддерживало особое приспособление — светец. Это и есть наша вторая находка.

Острие светца вбивалось в стенку либо в специальную деревянную стойку. Лучину плотно вставляли между «рожками». Конечно, в одиночку огонек от такой щепки не мог осветить всю избу, поэтому лучин зажигали сразу несколько.

В домах побогаче, а в обычных домах — для праздников, держали восковые или жировые свечи и масляные лампы. Такие лампы сейчас можно увидеть в церквях и в некоторых домах перед иконами — это лампады. Только, в отличие от лампад, древние лампы не подвешивали, а ставили на стол и делали не из стекла, а из глины.

Глава 3. Русь нарядная

По одежке встречают

Без одежды жизнь человека немыслима. Каждый день мы одеваемся и переодеваемся по несколько раз, даже не задумываясь. А как с этим обстояли дела на Руси? Что носили древнерусские мальчики и девочки?

Люди стали делать для себя одежду и обувь очень давно: уже 25–30 тысяч лет назад. Охотники на мамонтов, жившие в условиях ледникового периода, умели обрабатывать шкуры и шили из них вполне симпатичные наряды, как у современных народов тундры. Мы узнали об этом благодаря находкам на месте поселения Сунгирь во Владимирской области. Потом люди научились прясть и ткать и стали делать одежду из ткани.

Для разных групп придумывали разные наряды: для мужчин и для женщин, для детей и для взрослых, для женатых и неженатых… Особым разнообразием отличались женские костюмы. По типу одежды, вышивке или украшениям можно было понять, из какой деревни женщина, замужем ли она и даже сколько у нее детей.

Но прежде чем обсуждать конкретную одежду, давайте немного пофантазируем.

Допустим, сейчас прохладный осенний день. Дома находиться неохота, компьютерные игры надоели, у телевизора сидеть тоже наскучило. Хочется во двор, к друзьям: вон как весело они шумят, играя в лапту. Наскоро одевшись, вы уже собираетесь выскользнуть за дверь — и тут вас догоняет голос мамы:

— Ты куда в таком виде? Ну-ка, опять в черевьях? Я ж тебе скръни достала. И без мурмолки! Что — «жарко»? Что — «жарко»?! Простынешь, опять школу пропускать… Ну хоть якпыт накинь, горе ты мое луковое…