не было той, которая бы ему понравилась. А вот Настя не просто понравилась, она пробралась под кожу и вошла ему в самое сердце. После ее ухода он долго не мог думать об отношениях. На тусовки не ходил, да и от новых знакомств ничего не ждал. Наверное, брат прав: девиц надо использовать в свое удовольствие. Но не Марину.
У Марины, оказывается есть дочка, что же, замужем была? Вряд ли такая женщина будет встречаться в ресторане с мужчиной, если дома ее ждет супруг. Не тот типаж. Ему очень сильно хотелось ей верить. Значит, разведена, надо бы побольше узнать про неё. Завтра он этим займется.
Глава 3 Анатолий
Неожиданно в дверь позвонили. — Черт, забыла отключить звонок. Кого там еще так поздно принесло, Дашенька зашевелилась в кроватке.
— Тихо, девочка, все хорошо.
Марина подошла к двери и взглянула в глазок. Перед дверью стоял Милютин.
— Чего тебе, — приоткрыла Марина дверь.
— Я хочу увидеть дочь-ик, — Толик попытался войти. Марине пришлось его впустить, вряд ли престарелая соседка осталась равнодушной к ее личной жизни и скорее всего прилипла к дверному глазку.
— Я имею право.
— Милютин, ты пьян. Какое право? Ты нам никто, иди к своей семье, — разозлилась Марина, удерживая его в прихожей.
— Вот не надо вешать всех собак на одного меня, в процессе участвуют двое, Мари-ик-иночка. И ты тогда против не была. Решила, что Юро-ик-чка не достался тебе, то и я сойду.
— Убирайся отсюда, — вытолкав Толика, она заперла дверь и отключила звонок. Навалилась на дверь спиной, сползла по ней на пол, закрыла лицо руками.
— Что же такое происходит, весна, психи активизировались. Леша сначала приглашает в ресторан, а затем трахается со своей помощницей, Милютин вдруг вспомнил о дочери, хотя раньше даже слышать не хотел, Иван ходит извиняется за брата, с чего бы.
* * *
Толику было не по себе. Пока Марина ходила беременная, она даже слышать ничего не хотела об аборте. Его и самого эта мысль коробила, поэтому он не лез, как бы давая Марине самой принять решение, а потом мол, что ты от меня хочешь, сама так решила. Хорошо хоть на работе никто не знал, кроме Вероники, конечно. Эта стерва вынудила его платить Марине алименты. Нервы были на пределе, и он стал все чаще прикладываться к алкоголю. Стало легче думать о Марине и ее дочери. Но теперь на него навалилось другое: он боялся, что спьяну во всем признается жене.
— Сам дурак, не научился пользоваться презервативами, — вспомнил он слова Вероники. Рисковать всем не хотелось. Ощущать себя скотиной, предавшим дочь — тоже. Те деньги, которые он тайно отправлял Марине, хоть как-то усмиряли его взбунтовавшуюся совесть.
— Я люблю свою жену... неужели всё рухнет из-за одного моего шага в сторону? Что же мне делать дальше? Надеяться, что всё останется в тайне, или рискнуть и сказать правду? — совесть никак не хотела подчиняться голосу разума.
* * *
Он нажал на дверной звонок.
— Толя, ты опять нажрался, — взвизгнула Оксана. — Да сколько можно.
— Папа, ты опять выпил, — сказал Степка с осуждением, взглянув на отца. Парню было девять лет, и он наивно оценивал поступки отца со своей колокольни. Лишь Артём был искренне рад появлению отца, он без лишних слов повис на нём, как обезьянка.
* * *
На следующий день Вероника столкнулась в офисе с Толиком. От того пахло тяжелым вчерашним перегаром, и Вероника поморщилась.
— Не заставляй меня пожалеть, о том, что я сократила Славку, а не тебя, — прошептала Вероника, косясь на проходивших мимо коллег. — Если ты думаешь, что увольнение по статье освободит тебя от алиментов, то сильно ошибаешься.
— Я ценю шанс, который ты мне дала, — глухо выдавил он и зашел в кабинет.
— О, Толян, что отмечал? Днюху? — демонстративно заткнула нос сметчица.
— У него летом, — хмыкнул Виктор.
— Откройте окно, а то сейчас задохнемся, — попросила Ирина из техконтроля.
— И они туда же, от Оксанки утром попало, Вероника шантажирует, — Толик сел за проект. — Может, уволиться? И куда идти? Как тут не сопьешься.
Он сидел за столом, уставившись в монитор, но мысли обуревали его, оставляя проект в стороне. У него не выходили из головы тревожные раздумья о будущем. Чувство вины, которое никак не давало покоя, прочно закрепилось в подсознании.
— Не заморачивайся, — Виктор хлопнул Толика по плечу. — Не переживай, со всеми не переживешь.
— Ты о чем, — насторожился Толик.
— Ты шуток не понимаешь?
Толик не оценил его подкол.
Когда закончился бесконечный рабочий день, Толик с облегчением выключил компьютер и покинул офис. Дома жена отказалась разговаривать. Разогрев ужин, он сел на кухне и неторопливо ел котлету, ковыряя её вилкой.
— Пап, помоги математику решить, — подошел Степка с рабочей тетрадью.
— Пап, а ты со мной поиграешь, — повис у отца на руке Артем.
Я не хочу это терять, — думал Толик, обнимая младшего и беря тетрадь у старшего.
— Ну что, Артем, поможем Степке решить задачу? — Толик отодвинул тарелку.
Артем кивнул. Степка присел рядом с отцом.
Пока помогал Степке и поиграл с Артемом, Оксана стояла в проеме кухни и смотрела на них.
— Мар….Оксан, ты чего? — виновато посмотрел на нее Толик, — Ну выпил вчера немного, прости.
— Ты меня сегодня ночью назвал Мариной, кто она?
— Не говори ерунды, тебе послышалось, — пытаясь не смотреть на жену, сказал Толик.
— Толя, не ври мне.
— Ты будешь ревновать меня к снам?
— У тебя есть любовница?
— С ума сошла, я тебя люблю, и давай при мальчиках не будем ругаться.
— А мы не ругаемся, мы разговариваем. Толя, скажи правду.
Господи, как же хочется уже сказать эту правду, сказать и почувствовать себя свободным!
— Оксан, я люблю тебя, и мальчиков люблю, а… — в последнюю секунду Толик передумал. Недаром Вероника назвала меня сыклом. Или это дипломатия. Семья на то и дана, чтобы оберегать ее от разного рода неприятностей. С Мариной семьи не будет, она меня не любит, а Оксанка, она выбрала меня, заботится обо мне и о детях.
— Мы уже десять лет женаты, неужели это для тебя ничего не значит, — напомнил Толик.
— И все эти десять лет ты помнил мое имя, а вот сейчас, похоже, забыл, — заметила она.
— Оксан, я не знаю, что мне снилось, правда, мало ли кого я как назвал, у меня есть только ты, и это правда, — не отводя от нее глаз, ответил Толик.
* * *
Марина зашла в Магнит. Перед собой она толкала коляску, из которой Дашенька
