Чем же характерен этот рассказ?
Во-первых, Линьков, стремясь заклеймить представителя несимпатичной ему политической партии, подчеркивает, что мелким мошенничеством занимается не просто депутат Государственной думы, а именно «депутат-жириновец». Уточнение, судя по всему, для автора принципиальное. Видимо, в представлении Линькова, если бы подобными неблаговидными делами в столовой занимался, например, депутат из фракции «Союз правых сил», то сей грех ему можно было бы и простить… Но что позволено члену СПС, то никак не позволено члену партии Жириновского!.. Значит, даже такое бытовое жульничество, как кража бутербродов в столовой, может быть политически окрашенным. Итак, приходится констатировать наличие двойных стандартов.
Во-вторых, рассказанную Линьковым компрометирующую историю нельзя проверить на истинность и, будь жириновец Вячеслав Марычев сегодня жив, он наверняка обвинил бы Линькова во лжи. Словом, все получается как в старом еврейском анекдоте:
«Избирали раввина. Все в один голос говорят: “Пусть будет Исаак!” И тут Абрам из толпы кричит: “Так у него же дочь — публичная женщина!” Кандидатура Исаака проваливается. И тогда подходит обиженный Исаак к Абраму и говорит:
— Как же мог ты сказать про меня такое? Ведь у меня даже нет дочери, только сын!
На что Абрам отвечает:
— Мое дело было сказать, а ваше дело — разобраться…»
В данном случае дело Линькова — сказать.
Характерно, что Линьков не замечает, как своим рассказом скомпрометировал не только покойного Марычева, но и самого себя, так как он признался в том, что занимался банальным доносительством или, проще говоря, стукачеством: донес администрации столовой, то есть «товарищу начальнику», что вот, дескать, гражданин Марычев вкусно покушал, а за обед не заплатил. Может быть, и Линькову хотелось так же обильно пообедать, да денег не было, или в тот момент он на диете сидел…
Факт кражи продуктов в думской столовой, свидетелем которой якобы стал Линьков, на глазах читателя превращается в забойный компромат — но уже не столько на самого Марычева, сколько на партию Владимира Вольфовича Жириновского.
Дескать, что можно хорошего сказать про партию, члены которой, подобно мелким шкодникам, стремятся стащить продукты из столовой…
Кому DeWitt, кому Seiko
…Он стоит в одних трусах,держит часики в руках.На балконе он стоити прохожим говорит:«По утрам, надев трусы,Не забудьте про часы!»
Андрей Вознесенский
В политике мелочей не бывает. Компроматом может стать даже деталь туалета, тот или иной аксессуар. Тем более, если речь идет о наручных часах, которые свидетельствуют и о вкусе, и о благосостоянии владельца.
В 2009 году журналисты газеты «Ведомости» выяснили, что среди российских политиков самые дорогие часы носит даже не президент и не премьер-министр, а первый заместитель мэра Москвы Владимир Ресин. Ему принадлежат часы DeWitt модели «La Pressy Grande Complication», стоимость которых превышает миллион долларов. Журналисты уверены, что на руке Ресина — не искусная подделка, а самые настоящие часы супердорогой модели. Если это действительно так, то часы Ресина стоят в сто раз дороже часов Владимира Путина и в десять раз дороже часов главы «Газпрома» Алексея Миллера. Обладателем же самых дешевых часов оказался председатель Счетной палаты Сергей Степашин.
Правда, некоторые считают, что мода на дорогие часы уже проходит. Например, бывший вице-премьер Борис Немцов признаетcя: «Да, я хожу в дорогих ботинках. Хорошие ботинки по-прежнему — признак хорошего вкуса и благосостояния. Зато часы уже перестали быть критерием материального положения. Например, Михаил Ходорковский ходил в тайваньских или китайских часах по цене девять долларов за штуку, хотя денег к этому времени он заработал миллиардов пятнадцать».[28] Член Совета Федерации от Санкт-Петербурга Виктор Евтухов, словно бы в пику нескромному вице-мэру Москвы, рассказал в интервью, что с удовольствием носит электронные часы Seiko, выпущенные лет пятнадцать назад. «В свое время у меня были такие часы — мне их подарили в девятом классе. Я давно хотел найти такие же, и недавно мне это удалось. До этого я носил часы “Ракета” и “Луч”, и они мне очень нравились», — отметил Виктор Евтухов.[29] Нормы служебной этики чиновников в России до сих пор не сформулированы. Конечно, Владимир Ресин имеет законное право носить часы любой стоимости — даже такие, купить которые он не в состоянии на свою зарплату, получаемую в Правительстве Москвы. Эти часы ему мог подарить, например, близкий друг или родственник. Подарить просто так — по доброте душевной, в знак дружбы или симпатии, на память и так далее. Генерал Куликов в мемуарах рассказывал, как он тщательно избегал получения подобных подарков, а вот Владимир Ресин так поступать отнюдь не собирается. Однако сегодня у нас нет ни малейшего основания упрекать Владимира Ресина в том, что он щеголяет с часами DeWitt на запястье. Но совершенно очевидно, что популярности среди москвичей история с часами Владимиру Ресину никак не прибавила. На примере Ресина хорошо видно, как чиновник может предоставить компромат на себя самого, что называется, на ровном месте. А ведь для более молодого и менее влиятельного политика скандал с часами мог бы стать роковым: за публикацией о дорогом аксессуаре могло последовать копание в грязном белье, проверка связей и знакомств и, возможно, обнародование нового компромата. Ведь предметы роскоши в собственности чиновника всегда будут невольно порождать размышления о незаконных доходах. Подобного компромата избежать легко. Как говорится, скромнее надо быть…
Внешний вид политика тоже может стать компроматом. Журналист Руслан Линьков вспоминает, как «поклонники Григория Алексеевича Явлинского в начале 90-х годов ХХ века вывесили его не самый удачный портрет в холле Ленсовета. С розовой бумаги на пробегающих мимо депутатов и журналистов смотрел лохматый мужчина с локонами трехдневной выдержки после душа. Надпись рядом с портретом гласила: “России нужны светлые головы”. Оппоненты “Яблока” зеленым фломастером зачеркнули слово “светлые” и написали “чистые”».[30]
Компромат на колесах
Я пишу в своей анкете:Я не член КПСС,А в графе «образованье» —Шестисотый «мерседес».
Михаил Танич
С тех времен, как в новой России появились состоятельные люди, одним из главных символов благосостояния стал автомобиль престижной марки. В советские времена, как мы помним, практически каждый автовладелец мог гордиться своей машиной — какой бы она ни была. Конечно, куда как престижно было иметь собственную «Волгу», но и владельцы «москвичей» и даже «запорожцев» редко чувствовали себя на дороге людьми второго сорта. В Советском Союзе каждый автомобиль был достоин уважения, ибо являлся прежде всего предметом роскоши. Ситуация в корне изменилась, когда в нашей стране стало возможным приобрести иномарку. В позднесоветские времена даже изрядно подержанная заграничная машина ценилась куда выше, чем новые «Волги» и «Жигули». Во времена молодой рыночной экономики самой крутой машиной стал американский внедорожник «хаммер», который приобрел широкую популярность во время операции «Буря в пустыне» в 1991 году. Самым известным владельцем этой машины был Арнольд Шварценеггер — образ Терминатора как нельзя лучше соответствовал облику этого сурового и угловатого автомобиля. Журналист Андрей Константинов свидетельствует: «В Санкт-Петербурге первый “хаммер” появился в 1994 году. Внедорожник… в наш город привез некий господин Ш. В отличие от Шварценеггера или Сталлоне, Ш. не был известным актером. В 1984 году он был осужден одним из районных судов Ленинграда по валютной статье… Также одним из первых обладателей “хаммера” в Петербурге был известный бизнесмен, ныне покойный Роман Цепов».[31]
Однако дорогая иномарка — это не только показатель высокого социального статуса. В некоторых случаях это — наглядное подтверждение доходов, добытых незаконным путем, то есть компромат на колесах.
В декабре 2009 года депутат Государственной думы от партии «Единая Россия» Михаил Гришанков предложил коллегам по парламенту выяснить происхождение супредорогого автомобиля «майбах», на котором возят лидера Либерально-демократической партии Владимира Жириновского. Владимир Вольфович действительно был неоднократно замечен выходящим из «майбаха», который порой называют любимой машиной шейхов. Некоторые парламентарии позволили себе усомниться в том, что заработки Жириновского сопоставимы с доходами шейха. В прессе однажды уже появились фотографии Жириновского, который именно на этой машине прибывает в Завидово на совещание лидеров думских фракций по вопросам борьбы с коррупцией. Однако в налоговых декларациях Жириновского не указано, что он является собственником автомобиля элитного класса. Депутат Гришанков призвал парламент заняться выяснением, кто и на каких условиях предоставил Жириновскому в пользование машину, если сам Владимир Вольфович не является ее хозяином. В ответ на возмущение коллег Владимир Жириновский заявил, что «майбах» ему не принадлежит, а брать имущество в аренду или у своих друзей он имеет законное право. «“Майбах” вообще не мой. Он отдан нам одной фирмой за долги. Тем более он бэушный!» — сказал Владимир Вольфович.
