– Рожай своих и тискай сколько влезет.
– О, нет! Пелёнки – это не для меня, ты же знаешь. И потом, какая из меня мать с моей-то работой?
Ника работала археологом и постоянно колесила по стране. Но работу свою не просто любила, а видела в ней единственный смысл жизни. И пресловутый семейный очаг никак не мог в её понимании соперничать с возможностью откопать какой-нибудь древнейший артефакт.
Иногда, вот как сегодня, Ника наведывалась в родительский дом. Без всякого предупреждения. Раз – и нагрянет. Когда – на день, а когда – и на пару недель.
В детстве они с Никой не особо ладили. Да чего уж там – отчаянно враждовали. Даже дрались. Потом наоборот подружились.
Коротко стриженная, жилистая, без грамма косметики, в извечной штормовке и брюках-карго, она походила на пацана. Да и замашки у неё совсем не женские – ни кокетства, ни притворства, что на уме, то и на языке. Вроде не обидчивая, но запросто может и высказаться нелитературно, и даже хорошенько навалять, если надо.
– А как тебе твоя работа?
Андрей неопределённо пожал плечами.
– Андрей, ну это же бред – тухнуть в офисе. Мало ли что там отец с матерью говорят. Их взгляды давно устарели. Но ты-то сам... Мож, лучше к нам, а? Слушай, серьёзно, давай с нами?
– С моей ногой только по горам и шастать.
– Мы по горам не шастаем! Ты хоть малейшее понятие имеешь, чем заняты археологи? Да ты хоть представляешь себе, какой это кайф, когда находишь…
Дальше можно было смело отключаться и уходить в собственные мысли, потому что в такие моменты Нику не переслушаешь. Она могла вдохновенно вещать о своих раскопках не один час подряд, ничуть не беспокоясь, интересно ли это кому-то кроме неё или нет. Но тут и минуты не прошло, как сестра чувствительно ткнула его локтем в бок.
– Ну, давай! Колись!
– Насчёт чего? – не понял Андрей.
– Закрутил там с кем-то наверняка. Ведь так? Я же вижу. Витаешь вон в облаках весь вечер.
– Ничего ты не видишь, – буркнул он. – Не с кем там крутить.
– Как так? Женщин нет? Или никто не нравится? Или после своей Лилечки ты всех женщин в продажные стервы записал?
Лилю она зря припомнила. Лиля тут совершенно ни при чём. Он забыл о ней давно.
– Не всех, – Андрей приобнял сестру за плечи. – А если честно, то сам не пойму, почему так получается: если женщина красивая, то она реально стерва. Причём такая, что придушить порой хочется, ну или хотя бы послать. Бывает аж еле держишься – так она бесит! А если женщина... или девушка хорошая, ну нормальная, без всяких там тупых взбрыков, то…
– Страшненькая? – догадалась Ника.
– Ну не страшненькая. Ну такая, короче…
– Ясно, – многозначительно хмыкнула Ника и, хитро уставившись на него, спросила: – Ну и кто у нас стерва?
Вместо ответа Андрей приник к бутылке. Отхлебнул изрядно, затем скосил глаза на сестру:
– Слишком уж ты любопытная.
– А то!
– Начальница наша знатная стерва, – наконец сообщил он. – Хотя красивая, да… Глаза такие, ну и вообще… Но характер сволочной просто!
– Ну так поставь её на место. Или боишься, что уволит?
– Да плевать, пусть увольняет. Но я бы ещё с тётками не скандалил.
– А зачем скандалить? Обуздай, укроти, приручи. Говорят, стервы в постели – ух! Да что я тебе рассказываю! К тому же, по моим наблюдениям, тебя с юности как раз на стерв всегда и тянуло.
– Не-е-е, там без вариантов. Я о ней в таком ключе даже не думаю, и вообще, как женщину не воспринимаю, – заявил он слишком категорично, чувствуя, как кровь горячо прихлынула к лицу. И про себя подумал – кому он врёт?
Да, Елена Эдуардовна с её надменностью бесит его безмерно. Одна эта извечная усмешка чего стоит! Так и хочется прихватить за затылок, впиться в губы, грубо, не щадя, и стереть проклятую усмешку.
А про инцидент на стоянке он вообще запрещал себе думать, хотя, стоило признать, ножки у неё роскошные. Но всё равно реакция была неоправданная. Вообще, идиотская. Просто у него давно никого не было.
Сначала бывшая, Лиля, которая бросила его сразу, как узнала, что в футбол он не вернётся, отбила желание заводить отношения так, что после неё Андрей довольствовался лишь клубными знакомствами и случайными девушками на раз. Ну а теперь вот работа съедала всё время и всю энергию, и в выходные куда-то идти, кого-то искать, цеплять, просто не тянуло. Выспаться бы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Глава 12
Они проболтали с Никой до вечера, пока совсем зябко не стало. Спустились домой, но тут ей ударило в голову мчаться к какому-то давнему дружку.
– Андрей, поедем! Тебе понравится, он такой чудик! С ним весело. Да ты его помнить должен. Когда-то давно мы уже к нему ездили. Тебе тогда сколько…? Лет семнадцать было? Круто же оторвались.
– Угу, кто-то оторвался, а кто-то без памяти проспал весь отрыв.
– А силы свои надо было рассчитывать, – хохотнула Ника. – Но сейчас ведь ты уже закалённый боец. Меня вон как с пива плющит, а ты прям огурчик. Ну поехали? Чего дома-то киснуть в субботу вечером? Ты и так, как сыч, всё время с родителями сидишь.
– Знаешь, когда каждый день встаёшь в полшестого утра и до вечера торчишь на работе, посидеть дома очень даже в радость.
– Завтра посидишь, а сегодня поехали.
Ехать никуда не хотелось. Хотелось и правда просто быть дома и вообще ничего не делать. Или заниматься чем-то тупым и расслабляющим. Рубиться в КС или валяться на мягком диване и смотреть что-нибудь ненавязчивое по тв.
Минувшая неделя выдалась на редкость тяжёлой и нервотрёпной. Каждый день задерживался допоздна.
Чёртова директриса грузила его персональными заданиями по полной программе, заявив, что раз он помогает другим, значит, своей работы у него мало. Понятно, что делала это намеренно, в наказание, мол, вылез – получай, чтоб впредь не повадно было.
Знала бы она, каких зверских усилий ему стоит держать себя в руках, знала бы, как яростно от её выходок, слов, усмешек клокочет у него внутри, знала бы, что его терпение уже совсем на исходе, не наглела бы так, поостереглась...
– Андрей, ну? – не отступала Ника. – Ради меня?
– Ладно, – сдался Андрей.
Нику, если уж она куда рвётся, и цепями не удержишь.
Родители тоже всполошились, охали, уговаривали, сердились – как об стену горох. И через полчаса они уже были в малознакомом спальном районе в другом конце города. Таксист высадил их возле обычной панельной пятиэтажки.
Ника по-птичьи повертела головой, будто пытаясь сообразить, куда идти дальше. Метрах в двухстах приветливо желтели в ночи квадратные окна супермаркета и мерцала неоновая вывеска «Удача».
– Слушай, как-то не по-людски идти в гости с пустыми руками, а? Заскочим в магазин? Прикупим что-нибудь к столу?
Андрей флегматично пожал плечами и направился в сторону супермаркета.
– Водку купим и поесть что-нибудь, да? – щебетала Ника.
– Как скажешь.
Они бодро обошли стеллажи, загрузили тележку и двинулись к кассе, где, несмотря на довольно поздний час, выстроилась немаленькая очередь.
– Да что там такое? – проворчала Ника. – Застрял, что ли, кто? Второго бы тогда уж кассира позвали.
Андрей подавил зевок и прикрыл веки. Какого чёрта он попёрся? Спать хотелось немыслимо.
– Вы очередь задерживаете! Давайте уже быстрее! – кому-то раздражённо сказала кассирша.
– Сейчас, доча… Мне тут не хватает двенадцать рублей. Можно я завтра занесу?
– Вы совсем уже?! – возмутилась девушка на кассе. – Ишь придумали!
– Андрей, – ткнула его Ника, – есть мелочь?
– У меня карта, – сонно пробормотал он.
– Вы что себе позволяете? – раздался вдруг ледяной и до боли знакомый голос. – Вы почему так с пожилым человеком разговариваете? Маме своей и бабушке вы тоже хамите?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сонливость сразу как рукой сняло. Андрей шагнул в сторону – точно, она, Елена Эдуардовна. Стояла в начале очереди, у самой кассы, сразу за какой-то сухонькой старушкой, той, у которой не хватало двенадцати рублей.
