– Можешь заглянуть ко мне, когда отвезешь мальчиков?
– Варите кофе, – согласился Уэйт.
Было хорошо известно, что у Дэвида Пая никогда не предлагают посетителям кофе. Уэйт с сыновьями двинулись дальше, в противоположном конце церковной площади свернули налево, миновали суд и поехали к школьному общежитию.
Здесь во дворе стояло с полдюжины шотландских колясок и четырехколесных карет. Вокруг толпились мальчики и девочки, забирая свои вещи. Их отцы группой стояли в углу двора. Мужчины с коричневыми загорелыми лицами, с подстриженными бородами неуверенно чувствовали себя в костюмах, на которых видны были складки от долгого хранения.
Эти люди живут слишком далеко, чтобы их дети могли ежедневно возвращаться домой. Их земли раскинулись по берегам Тугелы или на плато на полпути к Питермарицбургу.
Уэйт остановил коляску, слез и ослабил упряжь, а Шон спрыгнул и побежал к ближайшей группе мальчиков. Уэйт направился к мужчинам – они расступились, пропуская его, приветливо улыбались и пожимали руку. Гаррик один сидел на переднем сиденье коляски, нога под неловким углом торчала вперед, плечи согнулись, как будто он хотел спрятаться.
Немного погодя Уэйт оглянулся через плечо. Он увидел одиноко сидящего Гаррика и сделал шаг к нему, но сразу остановился. Оглядел группы мальчиков и нашел Шона.
– Шон!
Шон смолк посреди оживленного обсуждения.
– Да, па?
– Помоги Гарри отнести чемодан.
– Хорошо, только поговорю.
– Шон!
Уэйт нахмурился.
– Хорошо, иду.
Шон еще немного поколебался и вернулся к коляске.
– Пошли, Гарри. Я возьму чемоданы.
Гаррик приподнялся и неловко сполз с сиденья. Он передал багаж Шону, который поставил вещи у колес, а потом повернулся к тем, кто пошел за ним.
– Карл, ты понесешь это. Деннис, бери коричневую сумку. Не урони, парень – в ней четыре банки с джемом.
Раздав указания, Шон произнес:
– Вперед, Гарри.
Все направились к общежитию, и Гаррик, выбравшись из коляски, захромал за ними.
– Знаешь что, Шон? – громко сказал Карл. – Па разрешил мне брать его ружье.
Шон остановился и скорее с надеждой, чем с уверенностью заявил:
– Неправда!
– Правда! – счастливо ответил Карл.
Гаррик догнал их, когда все остановились и уставились на Карла.
– Сколько раз ты стрелял? – спросил кто-то с уважением.
Карл едва не сказал «шесть», но быстро передумал.
– Много раз. Столько, сколько хотел.
– Ты будешь бояться ружья. Мой па говорит, что если начнешь слишком рано, никогда не станешь хорошим стрелком.
– Я ни разу не промазал! – вспыхнул Карл.
– Пошли. – Шон двинулся вперед. Никогда в жизни не испытывал он такой зависти. Карл заторопился за ним.
– Бьюсь об заклад, ты еще не стрелял!
Шон загадочно улыбнулся и стал искать новую тему – он видел, что Карл не собирается отказываться от этой.
С веранды общежития им навстречу сбежала девочка.
– Это Энн, – заметил Гаррик.
У нее длинные загорелые ноги, она худая, и юбки развеваются, когда она бежит. Черные волосы, маленькое лицо с острым подбородком.
– Здравствуй, Шон.
Шон хмыкнул в ответ. Девочка пошла рядом с ним, стараясь не отставать.
– Хорошие были каникулы?
Шон не обращал на нее внимания – она всегда пытается с ним разговаривать, даже когда его друзья смотрят.
– У меня большая жестянка песочного печенья, Шон. Хочешь?
В глазах Шона вспыхнул интерес; он почти повернулся к Энн – печенье миссис Ван Эссен пользовалось заслуженной известностью во всей округе, – но вовремя спохватился и мрачно продолжил путь к общежитию.
– Можно, я буду в классе сидеть с тобой, Шон?
Шон яростно повернулся к ней.
– Нет, нельзя! И уходи – я занят.
И он начал подниматься по ступенькам. Энн осталась внизу; выглядела она так, будто вот-вот заплачет, и Гаррик застенчиво остановился рядом с ней.
– Можешь сидеть со мной, если хочешь, – тихо предложил он.
Она посмотрела на него, потом на его деревянную ногу. И захихикала.
Ох, какая она красивая!
Приблизившись к Гаррику, она сказала:
– Деревянная нога.
И снова засмеялась.
Гаррик сильно покраснел, на глаза навернулись слезы. Энн зажала рот руками, продолжая смеяться, потом повернулась и побежала к подругам, которые стояли перед девичьим отделением общежития. Пунцовый Гаррик стал подниматься за Шоном; он держался за перила.
В дверях спальни мальчиков стояла фрейлейн. Стальная оправа очков и седые волосы придавали ее лицу дополнительную строгость, но вот она узнала Шона, и выражение ее лица смягчилось.
– Ах, мой Шон, ты пришел.
На самом деле она сказала это на искаженном немецком.
– Здравствуйте, фрейлейн.
Шон подарил ей лучшую из своих улыбок.
– Ты еще больше вырос. – Фрейлейн смерила его взглядом. – Ты все время растешь, уже стал самым высоким мальчиком в школе.
Шон настороженно следил за ней, готовый увернуться, если она попытается его обнять – иногда она была не в состоянии сдерживать свои чувства. Смесь очарования, красоты и высокомерия Шона окончательно покорили ее тевтонское сердце.
– Быстрей распаковывайся. Уроки вот-вот начнутся.
Она перенесла внимание на остальных детей, и Шон с облегчением повел свою свиту в спальню.
– Па обещал, что в следующие выходные я смогу стрелять по добыче, а не только по целям, – попробовал вернуться к прежней теме Карл.
– Деннис, положи чемодан Гаррика на кровать.
Шон сделал вид, что не слышит слов Карла.
Вдоль стен стояли тридцать кроватей, рядом с каждой – шкафчик. Комната была аккуратной и скучной, как помещения в тюрьме или школе. В дальнем конце сидели и разговаривали пять-шесть мальчиков. Они посмотрели на вошедших, но не поздоровались. Это были противники.
Шон сел на свою кровать и попробовал подпрыгнуть – она была жесткой, как доска. Деревянная нога Гаррика стучала по полу, когда он подходил, и глава противников Ронни Пай обронил что-то приятелям; все они рассмеялись, разглядывая Гаррика. Гаррик снова покраснел и быстро сел на кровать, чтобы спрятать ногу.
– Наверно, я сначала подстрелю антилопу-дукера, а потом папа разрешит мне поохотиться на куду или бушбока,[5] – заявил Карл.
Шон нахмурился.
– Интересно, как новый учитель? – спросил он.
– С виду обычный, – ответил один из мальчиков. – Мы с Джимми видели его вчера на станции. Худой, усатый. И редко улыбается.
– Наверно, в следующий уик-энд па возьмет меня на охоту за Тугелу, – агрессивно заявил Карл.
– Надеюсь, он не очень любит грамматику и тому подобные штуки, – сказал Шон. – И не начнет снова эти десятичные дроби, как прежний – Ящерица.
Послышались одобрительные возгласы, и Гаррик сделал затравку для разговора.
– Десятичные дроби – это же просто.
Все молча посмотрели на него.
– Я могу даже застрелить льва, – настаивал Карл.
Глава 10
Мальчики и девочки разного возраста занимались в одном помещении. Двойные парты, несколько карт на стенах, большая таблица умножения и портрет королевы Виктории. Мистер Энтони Кларк с помоста разглядывал своих учеников. Чувствовалось напряженное ожидание; одна из девочек нервно хихикнула, и преподаватель принялся отыскивать источник звука, но тут же остановился.
– Моя неприятная обязанность – попытаться обучить вас, – провозгласил он. Он не шутил. Давным-давно его чувство профессионального долга сменилось ненавистью к ученикам, и теперь он думал только о жалованье. – Ваша столь же неприятная обязанность – учиться с напряжением, какое только возможно, – продолжал он, с отвращением глядя на сияющие молодые лица.
– О чем он говорит? – прошептал Шон, не шевеля губами.
– Ш-ш-ш, – взмолился Гаррик.
Взгляд мистера Кларка остановился на нем. Учитель медленно подошел, взял двумя пальцами прядь волос на виске у Гаррика и дернул ее вверх. Мальчик вскрикнул, и мистер Кларк вернулся на свое возвышение.
