честное слово. — Посмотри. Хилый весь. Мотыляет вон его из стороны в сторону.
— Мотыляет, потому что через портал пришлось тащить. С непривычки дурно человеку. Оно и тебя бы вывернуло, сердешный. Наизнанку. Богатырь мой еще хорошо держится. Крепкий… — Бабка замолчала, нахмурилась, а потом резко обернулась обратно к Еремееву, — Ты мне, боярин, зубы не заговаривай. Решил часть оплаты себе прикарманить? Так я царю-то быстро донесу. Неужто ещё не наворовался?
— Чего прикарманить? Кто наворовался⁈ Окстись! — Мужик изрядно напрягся от слов старухи. Выражение лица у него стало такое невинное, что даже я понял, точно ворует. Да и глазки забегали у Еремеева.
— Все Тридевятое царство твою натуру знает. Хапуга! Сидишь там в царском тереме на откатах. — Бабка, вспомнив о возникших разногласиях, снова начала заворачивать рукава.
— Ах ты ж, дрянь… — Еремеев возмущенно топнул ногой. И обувь, кстати, у него дурацкая. Сапоги из ткани, похожей на бархат. Красные. С каблуками. — Да как у тебя язык повернулся⁈ Я, для царства родного, живота не жалея…Все для народа. Все для царя-батюшки…
— Вот и ладненько… — Я начал потихоньку, приставным шагом двигаться к выходу. Двери там не было, что весьма облегчает задачу, а окно еще открыть попробуй. — Вы тут решайте… И, кстати, да! Рожа у Еремеева прям хитрая. Точно он Вас, бабуля, обдурить хочет…
— Стоять! — Рявкнула старуха. Хотя смотрела в этот момент на мужика. Ко мне не поворачивалась.
Самое интересное, я опять замер столбом, не чувствуя родных конечностей. Что ж за хрень такая… Может, гипноз?
— Значит, боярин, платить ты не собираешься? — Бабкин голос стал еще более противным. — Ну, хорошо… Твой выбор…
Она сунула руку в карман старого, потертого жилета, надетого поверх кофты, и вынула оттуда клубок ниток. Потом, все так же не оборачиваясь, швырнула его мне.
— Держи, богатырь. Выйдешь за порог, кинь на землю. Он тебя выведет из леса. Топай строго за клубочком. В лесу опасностей много. А с моим помощником тебя никто не тронет. С дороги не сворачивай. Погибнешь.
— Эй, старая, совсем страх потеряла! Да тебя царь… — Еремеев хотел кинуться в мою сторону, чтоб удержать, но дернулся раз, два и… И все. Видимо, не только на меня старухины приказы действуют. Лицо у мужика стало совсем офигевшее. Он, похоже, от бабки такой подставы не ожидал.
— Хорошо! Заплачу! Все отдам! — Заорал Еремеев, тщетно пытаясь сдвинуться с места.
— А поздно, Илюша… Я уже передумала. Вы, людишки, совсем обнаглели. Забыли, с кем и как вести себя надобно. Вот урок будет. И тебе, и всем вам. — Старуха развела руками. — Не обессудь, боярин. Сам виноват.
Удивительно, но мое тело стало вдруг очень даже хорошо себя чувствовать. Ровно в тот момент, когда я поймал клубок, брошенный старухой. Даже силы появились. Реально. Будто я хорошую порцию энергетика выхлебал.
— Уходи, богатырь. — Бабка, наконец, обернулась через плечо. Посмотрела на меня с интересом. — Как звать-то тебя?
— Алексей. — Ответил я, хотя точно не собирался вести каких-либо диалогов с сумасшедшими похитителями.
— Алеша, значит… Уходи, Алеша. Не́чего тебе тут делать больше. Обратно дороги все равно нет. За клубком иди. Он приведёт, куда нужно. Пшёл!
Только бабка отдала команду, я рванул с места. И не могу наверняка сказать, что это было мое желание. Вернее, желание очутиться подальше отсюда, точно имелось, но вот движений я никаких не делал. Меня снова что-то невидимое подтолкнуло в спину.
Я выскочил из комнаты. Оказался в каком-то коридорчике. Холлом или прихожей назвать это язык не повернется. Слишком маленькое помещение. В углу стояло огромное ведро. Или бочка. Или… Черт, не знаю, какое можно дать определение. Сделано оно было из деревянных досок, которые держали металлические ободы. При желании, я мог бы поместиться туда целиком.
— Охренеть… — Чисто ради любопытства подошел ближе. Внутри конструкции стояла метла. Самая настоящая.
Из комнаты донёсся грохот и матерные крики Еремеева. Видимо, они со старухой все же схлестнулись в неравном бою. В неравном, потому что я бы на мужика ставку не делал. Бабка, пожалуй, поопаснее будет.
Я бросился к двери, толкнул ее и выскочил на улицу. Нет, не выскочил. Вывалился. У дома не было ступенек. Поэтому прямо с порога я кубарем полетел на землю. Ударился, между прочим, очень больно.
Тут же вскочил на ноги и застонал. В голени прострелило болью.
— Сука! Вывихнул, походу!
Естественно, ответить мне было некому, все возможные собеседники заняты важным делом — мордобоем. Грохот в доме стал еще сильнее. Ко всему прочему, звуковую феерию драки дополнили дикие вопли кота. Очень надеюсь, ему там башку свернут.
— Дурдом, отвечаю…– Пробормотал я, потом опустил голову, изучая свои конечности, сразу все. Больше повреждений, вроде, не имелось. В руке крепко сжимал клубок, который дала старуха.
— И что? — Спросил моток ниток. Как идиот, честное слово.– Реально тебя кидать на землю? Бред же…
Обернулся в сторону дома. Сам не знаю, зачем. Вот лучше бы я этого не делал. Да, строение выглядело, как старая изба из бревен. Это — ладно. Но у дома были ноги! Две здоровенные куринные ноги!
— Твою ж мать…
Я попятился назад, к лесу. Отчего-то картина эта меня сильно впечатлила. Изба со скрипом покачнулась, задрала одну ногу и почесала ею ту, на которой стояла.
Все. На этом мои нервы сдали. Я развернулся и побежал к деревьям. Ну, как побежал. Пытался, по крайней мере. Вывихнутая нога болела ужасно. Каждый шаг причинял непередаваемые ощущения. Но дом с куриными лапами пугал меня гораздо сильнее, чем возможность окончательно угробить себе ногу. Такое чувство, будто я в кошмарный сон попал. Причем, пробудиться никак не получается. Про клубок, естественно, даже не вспомнил. Вернее, про слова старухи, что его надо бросить на дорожку.
Пёр вперед, не разбирая пути. И мне, между прочим, даже не стремно. Я все могу понять. И вообще не считаю себя трусом. Драка? Не вопрос. В морду дать? Да пожалуйста! Влезть в разборки? Сколько угодно! Но, сука, живой дом с живыми, куриными ногами, это — слишком.
Ко всему прочему, не успел я далеко убежать, вокруг меня начали твориться очередные странности. Буквально спустя пять минут после начала забега.
Вывалился я из избы на лесную поляну белым днем. Светило солнце. Лесочек вокруг этого долбанного дома выглядел весьма даже симпатично. Но
