его доспехов и тела моего отца сделали свое дело.
Капитан завалился навзничь и полетел с башни вниз, в ночную тьму. Падая, Блэкстоун увлек за собой и моего отца навстречу той жуткой участи, на которую я его обрекла.
Мой дикий вопль отчаяния эхом разнесся по залу. Силы оставили меня, и я упала на колени.
– Глупая девчонка! – воскликнула королева, но голос ее был печален.
Подняв голову, я увидела, что она сгорбилась и закрыла лицо ладонями.
Это не могло быть правдой! Казалось, что мне снится какой-то жуткий кошмар.
Когда королева распрямила плечи, ее щеки разрумянились. Голубые глаза сверкали от слез, но лицо исказила холодная ненависть.
– Ты испортила все мои планы, Малис, – прорычала она.
Я была настолько ошеломлена, что смогла лишь покачать головой.
– О чем ты говоришь? – пробормотала я, не понимая смысла ее слов. Но затем вспомнила, как она умоляла сохранить Дэрону жизнь, и ко мне пришло осознание. Неужели она не любила моего отца?
В толпе у стен замка послышались вопли ужаса. Ветер подхватил и разнес их по двору. Я не могла уже различить, что именно они кричали.
– Так не должно было случиться. – Королева Розлин сжала зубы. И в это мгновение нотки боли, звучавшие прежде в ее голосе, полностью исчезли. – Ты заплатишь за то, что натворила! – В ее глазах вспыхнуло то пламя тьмы, которое она носила в своей душе.
Стены зала задрожали, словно началось землетрясение. Вокруг нас закружил снежный вихрь и послышался грохот падающих камней. В то же мгновение десятки факелов вдоль стен запылали горячим белым пламенем. И тогда я увидела. С Белым троном стало происходить нечто ужасное и невероятное. Откуда ни возьмись появились ручейки крови, они стекали по трону, окутывая алыми лентами белоснежный мрамор.
Никогда прежде мне не доводилось сталкиваться с такой магией. Самой мрачной и зловещей.
Когда пол перестал дрожать, я встала. Прищурившись, я пристально посмотрела на Злую Королеву, не в силах смириться с тем, что только что произошло.
– Почему ты все это делаешь? – прошептала я едва слышно.
Королева подняла голову.
– Убийца! – заявила она, осуждающе указав на меня пальцем.
– Нет… – произнесла я и отступила.
– Стража! – взревела она в припадке лютой ярости.
– Нет, – повторила я, сделав еще один шаг назад и качая головой.
– Схватить Малис Сноу! – приказала королева. На этот раз ее голос звучал неестественно громко. Он отразился от сводов зала и вылетел наружу, докатившись до встревоженной толпы, которая собралась у ворот.
Королева глубоко вздохнула. Она встретилась с моим пристальным взглядом, затем повернулась к разрушенной стене.
– Малис Сноу убила короля! – завопила она, и ее крик эхом отозвался во тьме. После она вновь обратилась ко мне: – Я подарила бы тебе легкую смерть, – добавила она сдержанно, но затем спокойное лицо Злой Королевы вновь исказила ненависть.
Еще один шаг назад.
– Теперь тебе придется бежать. – Она сделала паузу. – Хочу, чтобы ты умоляла меня, прежде чем я заберу твою жизнь.
При этих ее словах мое сердце затрепетало. В затуманенном разуме пронеслась мысль: почему бы не покончить со всем, не прыгнуть в небытие, вслед за отцом? Но сразу же в голове заговорил другой голос. «В этом нет ничего хорошего, – сказал он мне. – Верни себе доброе имя и отомсти за него. Уничтожь Злую Королеву».
Гнев рвался у меня из груди. Я сжала кулаки.
– Если только я не заберу твою жизнь первой, – пробормотала я, развернулась и побежала.
Глава пятая
Я выбежала во внутренний двор замка. Белые хлопья падали на заснеженную землю. Мне никогда не нравилась та уединенная жизнь, которую я была вынуждена вести как единственная дочь короля. Но сегодня ночью мне это было на руку. Ведь во всем замке Уайтхейвен не было ни одного потайного хода, о котором бы я не знала. Я изучила крепость лучше, чем любой из стражников.
Я бежала сквозь тьму, сердце громко стучало в груди, а в ушах шумело. Сквозь грязь и слякоть я добралась до конюшни. К счастью, сэр Треван однажды рассказал мне, где она находится.
Осторожно заглянув внутрь, я убедилась, что там не было ни души. Наверняка все мужчины и женщины, находившиеся в замке, помчались к воротам, привлеченные той ужасной сценой, которая разыгралась около одной из стен.
По спине пробежал холодок. Я зажмурилась и прогнала прочь жуткие образы, которые рисовало мое воображение. В свое время я еще успею оплакать отца, но не сейчас. Я поспешила в глубь конюшни к деннику, по которому ходила великолепная вороная фризская кобыла.
– Тише, Тера… – сказала я тихо и погладила ее по шее. – Это я, девочка.
Кобыла по-прежнему вела себя спокойно, пока я, задыхаясь после быстрого бега, отодвигала сено от одной из стен, складывая его в два стога. Затем присела позади этих стогов и быстро расчистила пол, в котором находился железный люк.
Я потянула за ручку, и потайная дверь открылась.
Вдали затрубил рог. Я слишком хорошо знала этот мрачный скорбный звук. Им созывали королевскую стражу, чтобы сообщить о начале войны или о какой-нибудь ужасной катастрофе. Неужели Злая Королева отправит в погоню за мной целый отряд? Ведь теперь в ее распоряжении оказалось целое королевство.
Без промедления я прыгнула в темный колодец. Мои ноги с силой ударились о пол, и в воздух поднялось облако пыли. От пыли засвербило в носу и защипало в глазах. Я несколько раз кашлянула и пошарила рукой по стене. Наконец раздался скрежет: мне удалось найти масляную лампу, висевшую на каменной стене – ее оставили здесь на всякий случай. Схватив лампу, я зажгла ее и приготовилась идти дальше.
Постепенно пламя выровнялось. Я подняла лампу и осветила длинный туннель, который должен был стать для меня путем к спасению. Я понятия не имела, куда он вел, но теперь это было уже неважно. И пока я бежала по нему со всех ног, меня неотступно преследовали слова Розлин. Она хотела увидеть меня мертвой. Она сказала, что ей было нужно мое сердце. Для чего? Кем была эта женщина? Она представлялась как дворянка из далекого королевства, но сегодня ночью выяснилось, что она была кем-то еще. Колдуньей. Злой колдуньей.
Я продолжала бежать, невзирая на то, что мои ноги начали подгибаться. И в тот момент, когда решимость едва не оставила меня, я увидела впереди выход. Передо мной была самая обычная ржавая дверь, но для меня она стала символом
