Но Сержик сделал вид, что не заметил издевки.
— Ладно, первое ночное дежурство мы делим с Ирой, — согласился он. — Она будет дежурить до часу, а я буду до четырех.
— Так и запишем, — объявил Тимофей Иванович. — А теперь глядите сюда…
Он разложил на траве чертеж величиной с газетную страницу, стал объяснять свой проект… Запруда своими краями должна упираться в обрывистые склоны размытого ручьем оврага. Для столбов по всей ширине русла нужно сделать в грунте более двадцати углублений. Конечно, рыть ямы будет трудно — глинистая земля густо перемешана с гравием, зато плотина встанет на прочной основе…
— Ребята! — послышался вдруг рядом растерянный и слезливый голос Сани-рыжего, только что прибежавшего из дома. — К нам в сарай залезли, голубей унесли.
Мальчишки и девчонки окружили огорченного, расстроенного Саню. Тот от волнения говорил несвязно, быстро, глотая слова. Только после долгих расспросов все поняли, о чем идет речь. Кто-то выломал в сарае две доски и похитил «гри-вушков».
— Кто это посмел сделать? — бушевал Степка, обращаясь к Сапуну.
— В таких случаях расписки не оставляют, — насмешливо заметил Сапун.
— А где у нас, между прочим, Лавря? — поинтересовался Сержик.
— Не был он здесь нынче…
Сапун недобро прищурился:
— На Лаврю валишь?
— Просто спрашиваю, почему на работу не вышел.
— Да нет, ты его подозреваешь, — стал придираться к Сержику Сапун. — Если он чесал языком, стало быть, и унес?
— А что? Мог, — спокойно сказал Сержик. — «Гривушки» ему очень нравились.
— А если ты лжешь?
— Пошли к Лавре! — решительно произнес Степка. — Шею намоем, коль найдем у него голубей.
— Куда пошли, а запруда? — поднял голос Тимофей Иванович.
— Какая запруда, когда у себя все крадем! — воскликнула Ирисочка.
— Все к Лавре! — загомонили ребята, побросав топоры и лопаты.
Дома у Лаври их встретила одна мать. Сапун и Витек тщательно обыскали чердак и сарай, Ирисочка с Люськой пошарили даже под печкой. Ни голубей, ни Лаври.
— Чего его искать, — дивилась мать, думая, что ребята разыскивают ее непутевого сына. — На рынке он, рано ушел. То за хлебом в магазин не спровадишь, а тут сам напросился за картошкой.
— Значит, и голубей моих заодно понес, — всхлипнул Саня.
Лавриной матери учинили целый допрос:
— Где ночью пропадал Лавря? — спросил Степка.
— Дома, где ж ему быть…
— А вечером поздно вернулся?
— Я спала уж…
— Он ничего не брал с собой на базар?
— Кроме сетки, вроде бы нет… Да что вы меня тут за-спрашивали?
Отмахнувшись от назойливых посетителей, мать Лаври ушла в дом.
— Айда на базар, — умолял Саня. — Он там голубей продает. На месте преступления схватим.
— Дурак он, что ли, в первый день голубей на рынок нести, — сказал Сапун.
— А в сарае нет никаких следов? — спросил у него Сержик.
— Какие тебе нужны следы?
— Ну пух, может, помет валяется…
Ирисочка с Люськой тем временем ушли за дом, очутились в огороде. В его дальнем углу сплошь разрослась сирень. Ветерок доносил оттуда пряный, сладковатый запах.
В густых зарослях сирени девочки наткнулись на большой фанерный ящик. На прочной дверце висел замок. Девчонки переглянулись: что за тайник? Хотели заглянуть во внутрь через щели, но их не оказалось. Листы фанеры были подогнаны и прибиты к стойкам очень плотно. Люська ладонью постучала по крыше ящика — внутри послышались хлопот крыльев и птичий писк.
— Вот они где, Санькины голуби! — полушёпотом произнесла Ирисочка.
— Бежим к ребятам. Сейчас сломаем ящик и заберем «гулек».
— Нет, давай лучше сами выследим здесь Лаврю. Он обязательно заглянет сюда, когда придет с базара. То-то будет потеха…
Девчонки спрятались у забора и стали ждать. А во дворе давно наступила тишина: видно, ребята ушли либо к запруде, либо умчались за Лаврей на рынок. Сидеть в кустах без дела было очень томительно, особенно для вездесущей и словоохотливой Люськи. Шевеля губами, она погадала о чем-то на ромашке и неожиданно спросила:
— Тебе нравится Сержик?
— Очень, — простодушно ответила Ирисочка. И, заметив на лице Люськи смятение, опомнилась: — Не так, чтобы очень, но…
— Мне тоже, — вздохнув, призналась Люська. — Нравится, но не очень!
— Он скоро уедет, — сказала Ирисочка.
— А если б он остался в нашем городе, я подружилась бы с ним по-настоящему, — сказала Люська. — Хорошие мальчишки попадаются редко.
Подружки долго шептались в зарослях и чуть было не прокараулили Лаврю, когда тот осторожно, словно зверек, пробрался к тайнику.
Лавря подошел к ящику, без стука открыл замок. Кинул голубям зерна и застыл на месте, любуясь красивыми птицами. Голуби, подбирая корм, дробно стучали клювами по деревянному настилу ящика.
— Гуль-гуль-гуль, — умилялся Лавря, кроша голубям хлеба.
— Что будем делать? — шепнула на ухо Ирисочке Люська.
— Свяжем и отведем к мальчишкам, — тихо ответила Ирисочка, снимая с головы косынку. — Надо дать ему понять, что нас здесь много.
— Не сумеем, он нас поборет.
— Внезапностью осилим.
Лавря бросил остатки корма голубям и стал навешивать замок. Тут-то и обескуражила его Ирисочка. Она хотела крикнуть громко и внушительно, однако получилось тонко и визгливо:
— Ни с места, воришка!
От неожиданности Лавря даже подпрыгнул.
— Не оборачиваться! — приказала Ирисочка.
— Смотри, нас пятеро! — выпалила Люська.
— Алеша, свяжи его, — намекая вроде бы на присутствие брата, сурово произнесла Ирисочка. — А ну, воришка, руки назад!
Лавря повиновался. Он покорно завернул руки за спину и подскочившие девчонки мигом накрепко перехватили их косынкой. Ключ от закрытого замка отобрали.
— Туго завязали, больно! — вскрикнул Лавря.
— Иди вперед, выходи на улицу, — строго сказала Ирисочка.
— Куда вы меня? — уныло спросил Лавря.
— На суд праведный.
— Не надо около дома, мать увидит, — задвигал плечами Лавря.
— А где ж тебя вести?
— В конце огорода две доски в заборе отодвигаются, через них…
Девчонки вывели Лаврю в переулок. И здесь он обернулся. На лице сначала появилось выражение недоумения, затем глаза метнули гневный огонек. Ирисочка и Люська залились звонким смехом. Лавря остановился, остервенело задвигал связанными руками.
— Развяжите! — закричал он.
— Шагай, шагай, — подтолкнула его Люська.
— Развяжите, хуже будет!
— Не пугай, не из таковских.
Лавря уперся ногами в землю. Упрямо сказал:
— Не пойду!
— Пойдешь, голубчик, похититель голубей.
Ирисочка сильно толкнула мальчишку в спину. Чтобы не упасть, он сделал несколько мелких шажков вперед. Когда остановился, ему снова поддала сзади Люська. Лавря опять вынужден был сделать подвижку.
— Вот так, Лавруша, — сказала Ирисочка. — В час по чайной ложке, а все ближе к цели.
— Длинноволосые ведьмы, — заскулил Лавря. — Я с вами еще посчитаюсь.
Его привели к ручью. Вся ватага ребят была в сборе. Они пилили столбы, готовя стояки для запруды, копали ямы. Увидав в сопровождении девчонок арестованного Лаврю, буквально повалились от хохота на траву. Наперебой кричали:
— Вот здорово!
— Зацепили все-таки Лаврю!
— За что вы его так?
Ирисочка объявила:
— Ребята, голуби у него. Он спрятал их в огороде. Вот ключ!
— Дай сюда, — потребовал Саня.
Взяв ключ, они с Витей побежали освобождать голубей. Сапун приблизился к Лавре.
— Зачем утащил?
— Пошутить нельзя!..
Сапун шлепнул воришку по щеке ладонью.
— Не надо бить связанного, — заступилась Ирисочка.
— Ты всех жалеешь? — спросил Сапун.
— Глядите, голуби! — крикнул Степка.
Три пары голубей стремительно взмыли ввысь, двое занятно начали кувыркаться в воздухе. Это были знаменитые «гривушки».
— Зачем же они их выпустили? — недоумевали ребята.
— Санькины голуби дорогу домой найдут сами, — сказал Степка.
Вернулись Витек и Саня-рыжий. Ребята посадили Лаврю на землю, сами расположились вокруг. Начался суд. Виновность воришки была доказана сразу, признался в этом и обвиняемый.
— Может, он и бревна унес? — предположил Тимофей Иванович.
— Ничего вашего больше не брал, — буркнул в ответ Лавря.
— Так какое же наказание мы вынесем преступнику? — спросил у всех Витек.
Предложения посыпались самые разные:
— Сдать его в милицию.
— Намять бока.
— Оштрафовать на десять рублей, а деньги проесть на мороженом.
Сапун недовольно заметил:
— Милицию трогать тут незачем. Сами проучим.
Выдвинулся тотчас Тимофей Иванович и рассудительно сказал:
