И Альена, малодушно скрестив пальчики, даже не замечая, что она творит, черпая собственные внутренние резервы магии, раз за разом произносила мысленно: 'Веник ее не любит, не любит... такую хорошую и пригожую, ну, пожалуйста, пусть он Барб не любиииит...'
Ей почему-то казалось очень важным сейчас оградить своего 'неправильного эльфа' от посторонних посягательств, но даже в голову не пришло просить за себя, чтобы он 'полюбил' ее. Наверное, остатки здравого смысла (ну, насколько его осталось после бессонной ночи) все-таки подсказывали, что их с Веником счастливая любовная история нереальна. Она - орса. Он - раас, Наследник...
Обида на несовершенство мироздания вообще, конкретно на Рыжика в частности, и бессильная злость что-либо изменить, смешались в кучу. Альена винила парня за все свои неприятности, но выковырять эту синеглазую занозу из сердца почему-то не получалось.
Кого она просила сейчас в своем порыве, или кому мысленно жаловалась, человечка не осознавала, и спохватилась лишь, когда заметила, что гнома благоговейно смотрит на торт, от которого так опрометчиво отказалась....
Альена рассердилась на себя за минутную слабость и постаралась взять себя в руки. Раз уж эта девица пришла сюда, надо все-таки попытаться понять, что ей нужно.
- Может быть, все-таки передумаешь? - немного ехидно произнесла хозяйка, нарочно повернув к гостье тарелку с тортом непочатым боком, на котором каким-то чудом на подтаявшем креме еще умудрялись держаться 'цветочки' из фруктов.
- Нет.... - сглотнув слюнки, чуть ли не с придыханием повторила гнома и добавила (прозвучало почти патетически) - Я не могу, раас Айвен его же тебе принес!
- Ну нет, так нет, - пожала плечами человечка, слегка удивившись про себя. - Ну и хорошо. Как говорится - мое дело предложить - твое дело отказаться. Хотя от этого, может, не станешь? - вытащила она оставшиеся с вечера эклеры и поставила на стол:
- Угощайся, - кивнула Альена Барб, - бери, очень вкусно! К этому раас Айвен точно руки не прикладывал.
От такого соблазна гнома удержаться не смогла, взяла один. Только, заглянув в свою чашку, виновато вздохнула:
- Альена... у меня чай закончился...
- Не переживай, сейчас еще налью! - пообещала Альена, шустро вскакивая, чтобы поставить подогреть чайник. - Это Цаюшка принес меня побаловать. Я такие эклеры тоже не каждый день пробую.
Услышав за спиной странный сдавленный стон, Альена обернулась от плиты и с изумлением уставилась на чуть не подавившуюся кусочком эклера гному, которая судорожно проглотила его, и, утерев невольно выступившие слезы, теперь в шоке смотрела на хозяйку квартиры:
- А что, он тоже их сам испек? - осторожно прошептала она, словно их кто-то мог подслушать.
- Ой, да нет же! - рассмеялась Альена ее предположению. - Он их только принес, ешь на здоровье. Мне все равно одной столько сладостей в себя не впихнуть.
- Спасибо! - просияла Барб, но все-таки, вспомнив о манерах, принялась осторожно откусывать малюсенькими кусочками.
Альена даже уже начала терять терпение, прикидывая, а не спрятать ли остатки их сладкого пиршества с глаз долой, чтобы не отвлекали?
Но вот, наконец-то гнома насытилась (впрочем, судя по глазам, угостилась бы и еще, но человечка теперь из вредности делала вид, что не замечает жадного взгляда гномы, любовно ласкающего расставленные на столе яства).
- Ты собиралась мне рассказать о своих проблемах более подробно, - напомнила Альена, выразительно кивнув на свой не слишком презентабельно выглядевший после путешествия по чердакам наряд. - Я просто надеялась еще привести себя в порядок...
- Ах, да-да, извини, пожалуйста, Альена. Так на чем я остановилась-то? - попыталась сосредоточиться Барб, старательно отводя взгляд от стола. - А! Точно, с этой свадьбой же все связано! - страдальчески сморщилась она. - Повелитель и мой отец...
Но договорить ей не удалось, потому что раздался весьма требовательный стук в дверь...
Альена простонала, ну кто там еще так не вовремя?
Настроившаяся на откровения и продуктивную беседу с гномой, Альена была раздражена помехой, распахивая дверь. И уж совсем не ожидала увидеть Айвена, вернувшегося с подрывных дорожных работ, выглядевшего слега помятым и запыленным, будто они расстались не пару часов назад, а, как минимум, месяц. Причем весь этот месяц бедный демон не имел возможности помыться и привести свою одежду в порядок.
Пожалуй, даже после ночного путешествия по чердакам, Альена выглядела более опрятной, чем ее гость.
- Ой... - отшатнулась она от неожиданности, сильнее распахивая дверь, чем и не замедлил воспользоваться Рыжик, быстро юркнув в прихожую.
Ну не выгонять же его теперь...
Альена поморщилась:
- Ты откуда такой 'красивый'? Впрочем, потом расскажешь. У меня гости... Чай с тортиком будешь? - вспомнила она о законах гостеприимства.
- Нет, водички бы холодной, попить и умыться, - облизнул демон пересохшие губы. - Я заниматься с тобой пришел... Цай сказал...
- Проходи, - оборвала согласным кивком его объяснения человечка, закрывая дверь.
Сидевшая за столом на кухне Барб оказалась как раз напротив небольшого коридорчика, ведущего в прихожую, и со своего места отлично видела, КТО пришел к Альене и в каком виде.
Гнома застыла с надкусанным эклером в руке, судорожно моргнула, с трудом прикрыв расширившиеся от ужаса глаза, и сдавленно прошептала:
- Нашел...
Ругаться при посторонней девушке, которую вовсе не обязательно было вводить в курс их отношений с Рыжим, Альене очень не хотелось, хотя вопросов и претензий к Наследничку у нее накопилось предостаточно. Человечка только еще не определилась, чего же ей хочется больше - продолжать изводить демона ехидной вежливостью, или придушить собственными руками за то, что он посмел всколыхнуть какие-то доселе неведомые ей чувства. Да ладно бы это было то прекрасное томление и ожидание чего-то взрослого и чудесного, которое все чаще стало преследовать ее, когда этот 'неправильный эльф' оказывался поблизости. Так ведь теперь к ним примешивались еще и злость из-за неприятностей, связанных с его личностью, и ревность, и обида, и желание прибить, чтобы никому не достался, и неповадно было ему впредь дарить пустые надежды.
Альена и сама понимала, как нелепы ее претензии по поводу несбыточных грез.
Но все равно упрямо считала, дескать, если бы Айвен и дальше обходил ее десятой стороной, ей бы даже и в голову не пришло мечтать о нем, а значит, в любом случае, пусть косвенно, но виноват!
А личные отношения, общение, каким бы оно не оказалось странным, все-таки сделали свое черное дело - она привязалась к нему сильнее, чем хотелось бы. И теперь вынуждена отдирать это сродство по живому. Ненавидя, и оплакивая в душе эти последние предсвадебные дни наедине с Рыжим.
И потом она потеряет его навсегда...
Альена старалась об этом даже не думать, но мысли все равно одолевали ее, жаля, как рой злющих лесных ос. Почему-то это 'навсегда' вдруг оказалось чем-то до невозможности горестным, и от этой обреченности и безысходности просто мутился рассудок. Девушка мужественно твердила себе, что это чувство утраты обязательно пройдет (ведь проходит же у всех его бывших подружек), но как же невыносимо неприятно было осознавать, что она волей-неволей, но замыкала этот многочисленный список его легких побед, и от этого чувствовала себя вываленной в грязи и опозоренной. Пусть даже самого ценного для порядочной девушки пока еще и не лишилась, но как же больно и обидно осознавать, что ее загнали в ловушку. И все равно нет никакой гарантии, что, чудом сдав экзамен, ее не вынудят потом пройти через это 'освобождение' Веника от Клятвы...
Тем более перед предстоящей свадьбой.
