Читаем без скачивания Повести - Виктор Житинкин

Корабль, между тем, отошел от причала и, тяжело маневрируя, вышел в открытое море. Ну, а о том, куда взяло курс наше судно, пожалуй, не знал никто кроме командира – полковника Грохотова, да офицеров службы внутренней безопасности, которые знали все. По сигналу командира, Команда выстроилась.

Полковник заговорил:

– Товарищи офицеры! Сыны мои и друзья мои. Я собрал вас здесь для того, чтобы зачитать Боевой Приказ, выполнение которого, мы начали с погрузки техники. Поймите меня, мне, как вашему отцу, очень трудно было сказать там, еще на берегу, что мы идем на задание Родины, связанное с риском для жизни, и я сам веду вас на этот риск. Не всем офицерам достается такая доля, но нам ее придется испытать. Слушайте Боевой Приказ:…

Все, что было сказано в Приказе, касалось только части задания. Конечно же, мы и так догадывались, что предстоит совершить большой и длинный круиз, если только можно так назвать предстоящее плавание. Даже ходили слухи, что мы идем куда-то на юг, и они, подтвердились Приказом.

Доведение Боевого Приказа и разъяснение обстановки успокоило Команду и дало повод для размышления. Правда, и размышлять-то было совсем некогда. Тренировки с посадкой и высадкой экипажа в танк и отработка других нормативов приводили в исступление. Но нам, штатным военным, хорошо известно, что быстрота и точность выполнения нормативов нужна для того, чтобы экипаж боевой машины, действуя подсознательно и запрограммировано, как «зомби», в любой обстановке мог опередить реального противника и, подготовив себя и машину к сражению за жизнь, мог первым нанести удар, обеспечив себе победу. Если выразится коротко – кто быстрее, тот и победитель. Суворовские «быстрота и натиск» уже засели в печенках у всей Команды, но это надо, без этого нельзя.

Кроме того, дисциплина и порядок служили неотъемлемым атрибутом всех занятий нашей «трюмной» жизни. А трюмной потому, что там, наверху на палубе корабля могли находиться и нести службу люди только гражданские, попросту говоря – штатный экипаж.

Мы, члены Команды, не особо испытывали недостатка свежего воздуха или дневного света. Морской воздух нагнетался в трюм мощными насосами, а яркие светильники затопили почти солнечным светом всю емкость внутри корабля.

Конечно же, замкнутое пространство давило, но опыт экипажей наших подводных лодок, переносивших кругосветные путешествия, не выходя на поверхность и длившиеся несколько месяцев, вполне нас успокаивал. Тем более что здесь, в трюме корабля, у нас был свой спортивный зал, где постоянно в течение дня, на кожаных матах «кувыркались» полуголые офицеры, отрабатывая приемы боевых единоборств.

* * *

В новой форме, бойцы вовсе не были похожи на наших офицеров и, поэтому, в обиходе стали чаще звучать простые русские слова: «мужики», «парни» или звали друг друга по именам.

Кстати, одним из членов нашего экипажа был тот самый Руслан, который был и оставался занозой в мозгу моего друга Димы Астахова. По-моему – неплохой мужик. Встретил очень приветливо и добродушно, когда я, расстроенный расставанием с друзьями, впервые появился в этой каюте. Он дал мне право выбрать себе спальное место. Фамилия его была Шакиров. Другим членом экипажа был простой сибирский парень, родом из деревни, тракторист Иван Иванович, за ним так, почему-то, и закрепилось это полное русское имя, которое сначала звучало нелепо, но затем все привыкли, все встало на свои места. Наши коллеги из других экипажей, да и сам полковник, стали так же, как и мы, называть его, нашего добродушного увальня, Иваном Ивановичем. Фамилия его просто-напросто не называлась, оттого, со временем забылась.

Вот и Балтика осталась позади, дни летели незаметно. Из трюма корабля трудно представить себе, что происходит там, наверху. Находясь в трюме, легко сбиться со счета, сколько дней мы в пути, а поутру, даже, глядя на часы, не всегда и сообразишь, уже утро или еще только вечер.

Все, без исключения, ребята из Команды постройнели, стали подтянутыми. Как-то, встретив братьев Николаевых, я был удивлен их внешним видом. Пьяная опухоль спала с их лиц, а четко вырисованные глаза, обрамленные длинными черными ресницами, стали бы завистью многих красавиц. Увидев меня, оба заулыбались, крепко пожали мне руку. Виталий, человек более сентиментальный, чем его брат, обнял меня и, похлопав по спине широкой теплой ладонью, спросил:

– Ну, что? Как дела, дружище? Осваиваешь бой.

Я отрицательно покачал головой, сказав:

– Я, ведь, не боец, так, немного знаю приемов и все. Подводник я.

– Так какого же черта они тебя сюда направили? Да! Слушай-ка. Так я здесь еще одного подводника видел. И, даже, он не один, а несколько. Пойдем, я вас сведу.

В каюте, где он встретил подводников, никого не оказалось. После недолгих поисков, Виталий все же нашел одного лейтенанта, лицо которого уже давно казалось мне немного знакомым. Такое бывает. Поживешь среди чужих людей немного, а, кажется, что знаешь их всю жизнь. Паренек представился нам Анатолием Деминым. Он был рыжим, ну, абсолютно рыжим: ярко рыжие волосы париком лежали на голове, рыжие ресницы обрамляли светло серые, с красноватым оттенком глаза. Веснушки, заполонив весь нос, расползлись до самых кончиков ушей. Я обратил внимание и на то, что рука, которую он протянул мне для знакомства, вся покрыта крупными рыжими пятнами.

Заметив мое удивление, он простодушно с улыбкой сказал:

– Они не мешают мне, эти веснушки.

Я немного смутился и перевел разговор:

– Слышал, что ты подводник. Где занимался?

– О! Я издалека. Из самого Владивостока. Но твое лицо мне кажется знакомым. Пару лет назад ты не был у нас на соревнованиях?

– Был же, был, черт тебя побери! А я-то думаю, где я такого рыжего еще мог видеть. Так вот оно что, значит и ты здесь?

Мы с ним потискали немного друг друга и окунулись в воспоминания. Виталий ткнул мне в плечо:

– Ну, давай, Виктор. Рад, что помог вам встретиться. Если что, не стесняйся, подходи. Да и вообще, чаще приходи, а то видимся только в столовой, или, как там ее по-флотски назвать, в кают-компании, что-ли.

Мы с Анатолием долго вспоминали те, счастливые для меня дни, когда мне удалось побить многие рекорды моих коллег в соревнованиях по подводному плаванию и ориентированию.

– Тогда ты был чемпионом. Конечно, тебе было не до меня, рыжего посредственника. Потому и вспомнил меня только благодаря моему рыжему окрасу, – сказал он, ткнув пальцем в рыжую копну на голове.

Вопрос, который интересовал нас обоих и волновал, неожиданно обострился сам по себе.

– Я понимаю, нужны крепкие, сильные парни, бойцы, будем так говорить, а для чего нужны мы, слабые люди, по сравнению с этими «качками». Что? На нас, как на живца, акул в Атлантике ловить собираются? – начал «закипать» Демин.

– Слушай. Эта мысль не покидает меня с тех пор, как я встретил в гостинице этих ребят – Астахова и братьев Николаевых. Мне стыдно было за себя, за свои мощи. Нам нужно, не откладывая ни минуты, обратиться к «шефу» за разъяснением. Пойдем, прямо сейчас, – предложил я.

Мы направились в сторону большой палатки. Внутри горел свет.

Полковник сидел в окружении четырех офицеров службы внутренней безопасности, лица которых, нам, всей Команде, достаточно набили оскомину. Они присутствовали буквально на всех мероприятиях, проводимых нами: занятиях, тренировках и, даже обедах. Их постоянный контроль действовал на нервы, давил, унижал.

Ну, каких врагов можно искать среди нас? Мы давно поняли смысл нашего дальнего похода и в душе, как маленькие дети, мечтали совершить подвиг.

Полковник, увидев нас, отложил дела, уделив внимание только нам. Раз пришли боевые офицеры, значит, это очень нужно для дела.

– Ну, какие проблемы появились? – спросил он, вставая.

Офицеры службы внутренней безопасности в это время, изобразив отсутствие интереса к нашим личностям и, сделав независимый вид, все же бросали редкие взгляды на нас, прощупывая и изучая. Ну, что же поделать, если без них не обойтись? Работа у них такая. Демин ткнул мне в бок, поручая дальнейший разговор с полковником.

– Да, – ответил я на вопрос полковника Грохотова. – Мы не находим себе места для нашего использования. Мы не силовики, мы подводники. Но если мы нужны в деле, значит, и нам нужны учеба и тренировки по назначению. Получается, что про нас просто забыли все. Бродим и бьем баклуши.

Полковник повернул голову и посмотрел на старшего из офицеров, майора по званию. Майор встал и заговорил:

– Вас, то есть, подводников, на корабле шестеро, и вам предстоит одна из самых ответственных задач, сберечь судно от диверсантов во время стоянок. Поэтому, ждите своего часа.

– Позвольте! – возразил мой коллега. – В то время, когда все тренируются, качают силу, мы остаемся в тени, всеми забытые. Я так понимаю, диверсию могут или будут совершать люди подготовленные и вооруженные. И, как я, позвольте спросить, человек не вооруженный и, можно сказать, ослабленный бездельем, должен буду противостоять им. Тут энтузиазм не пройдет.