невпопад. Зато учила читать и писать, и спрашивала строго! А потом снова как будто забывала про всех.
Странное семейство. По отношению к отцу я могу принять слова сестры. Он умер, и память подсовывает самые приятные и смешные моменты, связанные с ним. Где-то читала, что психотерапевты объясняют такое состояние тем, что будто бы мозг защищает человека от обрушившегося на него горя. Оттого на похоронах, слегка “приняв на грудь” зачастую начинают веселиться да песни петь. А поддав еще немного и до драк доводят веселье.
А что же мать? Почему она отгородилась от всех? Или так видится подростку? Отец тащил на своих плечах дом, много времени уделял детям, опять-таки гулял с нами. А мать этого не делала. Может, в этом кроется отгадка? За разговорами время пролетело незаметно, и воздух в кабинете прогрелся. Правда предметы тут же подернулись водяной пленкой, но по опыту, и она скоро испарится.
— Давай уже разбирать бумаги. — Сестре, по всей видимости, надоело мне рассказывать подробности нашей жизни. И это тоже объяснимо. Детям сложно заниматься одним и тем же долгое время. Им требуется смена занятий.
— Давай! — Охотно согласилась я. — С чего начнем? — Если уж вызвалась главной — пусть держит “лицо” до конца.
И в этом тоже часть моей хитроумной стратегии. Пусть на себе почувствует груз ответственности за свои слова и поступки. А как вы хотели? Любишь кататься — люби и саночки возить!
— Я буду читать бумаги на столе, а ты те, что в сундуках. — Авторитетно заявила сестра. Я тут же кивнула ей в ответ и оглядела кабинет.
Деревянные стены, почерневшие от времени, каменный пол, покрытый местами прохудившимися домоткаными ковриками. Три узких окна на противоположной от камина стене. Сейчас они надежно заколочены или закрыты чем-то. В потемках не разобрать.
Возле окон массивный стол, почему-то слегка покосившийся. Или так видно с места, где сижу? Возле стола стул с высокой прямой спинкой. Ровно такой же, на каком я сижу.
Справа и слева от стола разномастные сундуки, со стен смотрят чучела животных. Олень, кабан, волк и медвежья морда. Вот и вся обстановка кабинета родителя. Не богато, прямо скажем…
Глава 7
Документы в левом, от стола сундуке, хотя свернутые в разномастные рулончики ветхой бумаги сложно таковыми назвать. Так вот, бумаги были свалены в сундуке по принципу мусорного ведра. Какие-то скомканы в комок, другие стоят поперек. Никакого порядка! Я так не люблю и не приемлю! У меня — кладовщика с огромным стажем за плечами, каждый болтик находился на своем месте и терпеливо дожидался своей очереди.
Но света для разбора завалов катастрофически не хватало. А вывалить бумаги на пол — нехорошо.
— Гулла! Помоги, пожалуйста, перетащить сундук к камину? — Для начала я попробовала это сделать сама, да куда там! Мне едва удалось его сдвинуть с места.
— Возьми головню и посвети! — Хотела было отмахнуться от меня сестренка. Она увлеклась разглядыванием каких-то камешков на столе родителя. Или предметов, их напоминающих. В потемках — не разобрать.
— Ага, а как отвалится от нее горящий кусок! Да прямиком в бумаги? Весь дом сгорит? — Привела серьезные аргументы, и они возымели успех. С явной неохотой Гулла все же оторвалась от увлекательного занятия, и совместными усилиями мы, пыхтя волоком, дотащили сундук до камина.
Здесь и освещения вполне достаточно, и потеплее будет. А мне, не до конца окрепшей после болезни следует беречь пошатнувшееся здоровье.
Итак! Передались ли мне наряду с речью и другие навыки этого тела? Например, чтение? А вот сейчас и проверим! Подхватила ветхий пергамент, что лежал ближе ко мне, и осторожно развернула. Что я могу сказать! Как обычно — две новости! Хорошая заключается в том, что я умею читать. А плохая — это собственно шрифт и почерк, которым оформлен документ. Готический шрифт, скорее напоминал изящный узор на потрескавшейся бумаге. Буквы до боли напоминали друг друга, и чтобы прочитать слово, требовалось просматривать его буквально по буквам. Медленно и внимательно. Кровь из глаз!
— Чего ты там ищешь? Идем лучше играть! Смотри, что я у папочки нашла! — Моя командирша показывала какие-то фигурки непонятных животных. Ну началось! Больше часа, по моим ощущениям потеряли, прогревая кабинет. А только взялись за работу — нате вам! Нашлись игрушки!
— Гулла! У нас есть дела поважнее. Поиграть мы сможем вечером. — Вполне миролюбиво произнесла в ответ.
— Вот! Ты опять! Сама сказала, что я главная, а меня не слушаешь! Все по-своему делаешь! — Сестра обрушилась на меня с криками и упреками, а затем разревелась, и подхватив игрушки, выбежала вон из кабинета.
Что это было? Договаривались же разбирать бумаги! Мне было понятно ее желание играть, ведь это всяко лучше, чем разбирать по буквам сложный текст. Но почему она не думает о последствиях? О других членах семьи? О ситуации, в которой мы оказались? И сама же себе ответила: — да потому, что ее учили играм, а не работе! Она просто не понимает смысла слов ответственность, семья и прочее.
Я могла бы ей объяснить, но не сейчас, когда она в слезах и обиде убежала. Для этого нужно выбрать подходящий момент.
Я окинула взглядом сундук. Сколько дней я буду знакомиться с его содержимым? Посмотрела на стол, заваленный ворохом таких же свитков. И задумалась. Что именно я хочу в этих бумагах отыскать? Расписку об огромном состоянии, которое вернут при предъявлении ее? Так, априори таких бумаг не может здесь быть. А указы о присвоении титулов, или продажи земель, наряду с письмами от кого либо, меня в данный момент интересуют меньше всего.
Все шло не по плану! Не как в книгах пишут! С сестрой перемирие оказалось призрачным, а возможно, и того хуже. Видимо, опять рассчитывать придется только на себя.
Закинула обратно документ, в котором успела прочесть первую фразу: “Дорогой братец”. Убрала свиток обратно и прикрыла крышку сундука. Поленья в камине быстро прогорали. Разбила их помельче щипцами, да раскидала по разным углам. По всему выходит, что на сегодня работа закончена.
Сама же спустилась на кухню, не забыв прихватить глиняный горшок, в котором мы притащили головню для растопки камина.
— Ягодка моя! Что стряслось-то меж вами? — При моем появлении няня кинулась мне навстречу, отобрала горшок и так и стояла, заглядывая в глаза.
— А почему между нами должно что-то произойти? — Мне просто хотелось узнать версию, что озвучила всем сестрица.
— Да как же? Гулла забежала вся в слезах, тебя ругает, на чем свет, рассказала,
