Читаем без скачивания Доктор Куэйк - Уоррен Мерфи

Уайт, шатаясь, направился в мужской туалет, где позывы на рвоту снова толкнули его к писсуару, но желудок был уже пуст, и он просто стоял, склонившись к струе стекавшей воды. Естественно, прежде чем покориться этим ужасным позывам, он снова пристроил шляпу на тот же рычаг.

Дверь туалетной комнаты распахнулась, и вошел его молодой заместитель, бормоча, что ищет шерифа, потому что фотограф уже здесь.

– Давай. Пусть делает, – промямлил Уайт.

– Нужно мне допросить хозяина мотеля? Для протокола?

– Да-а…

– А тела потом отправить, шериф?

– Да-а… Тела. – Шериф дышал с трудом.

– Еще вопрос, шеф.

– Да-а?..

– Ребята только что получили корзинку от Бинки Бергера, там отличный гуляш с соусом и сандвичи с говядиной. Если вы хотите…

– Отправь тела из мотеля! – рявкнул шериф. Он не застрелил своего заместителя прямо на месте только потому, что чувствовал себя слишком слабым.

Выбравшись из туалета на свет божий, Уайт поглядел с холма вниз. Там росла ель, дальше виднелась долина, а еще дальше – горы с пятнами разбросанных по склонам домиков, чистеньких, ярких, не стиснутых, как в других местах, тесным пространством. Шериф Уайт перевел, наконец, дыхание, к нему вновь вернулось самообладание. Мелко семеня, он прошел по посыпанной гравием обочине дороги к своему автомобилю, припаркованному в стороне. Даже приехав на официальное расследование, он не оставил машину перед мотелем – дабы показать, что здесь нечего расследовать, и чтобы позже кто-нибудь не вспомнил, что видел там черно-белый «плимут» с красной мигалкой на крыше и золотыми звездами на дверцах – служебную машину шерифа. А то пойдут всякие слухи…

А слухи могут погубить любое выборное должностное лицо.

Шериф Уайт плюхнулся на переднее сиденье, еще раз перевел дыхание и поехал к офису Первой компании развития Сан-Эквино, президентом которой был Лестер Карпвелл Четвертый. Прошел по скромному серому ковру мимо двух секретарш, сидевших за полированными столами, вошел в кабинет, отделанный деревянными панелями, и стал дожидаться Лестера Карпвелла.

Тот появился через пять минут.

– Харрис Файнштейн мертв, – выпалил Уайт, как только Карпвелл вошел в комнату.

Карпвелл, не глядя на него, сел в коричневое кожаное кресло за широким столом и уставился отсутствующим взглядом на его поверхность. Он сидел прямо под портретом Карпвелла Первого, размером более человеческого роста, и так же, как портрет, молчал.

Уайт еще немного потеребил шляпу и грузно поднялся.

– О, нет, останьтесь, – бесцветным голосом проговорил Карпвелл. – Что же все-таки случилось?

– Черт меня побери, если я знаю. Харрис и этот парень из министерства внутренних дел двадцать пять минут назад были найдены мертвыми в «Ковбое». – Шерифу Уайту не нужно было говорить: "В мотеле «Ковбой», – каждый знал, что «Ковбой» – это "мотель «Ковбой». – Голые, как новорожденные младенцы. Я разговаривал с этим Мак-Эндрю только вчера. Он беседовал с Файнштейном и, мне кажется, прибыл с ним, чтобы на месте посмотреть, что к чему. Убей меня, не понимаю, зачем они выбрали «Ковбоя» для своих гомосексуальных забав.

– Ни слова об этом не должно попасть в газеты, – проговорил Карпвелл. – Вы поставили в известность миссис Файнштейн?

– Хм… нет еще, мистер Карпвелл. Я отправился сюда, как только…

– Хорошо, я сам это сделаю.

– Не знаю, как быть с газетами. Будет много разговоров, в мотеле было немало народу и…

– Вам не надо сообщать о том, что он был найден нагим и с мужчиной.

– Да, сэр. У них были выдавлены все внутренности.

– Значит, вот как они погибли?

– Должно быть, так. Это было ужасно.

– В протоколе нужно записать, что… – мистер Лестер Карпвелл задумался.

– Что их нашли в постели с женщинами?

– Нет. Нужно написать, что они умерли от отравления. Возможно, отравились несвежей пищей еще в Вашингтоне.

– Убейте меня, но так нельзя. Я понимаю, вы – Карпвелл и вообще… Но я не собираюсь ради вас идти на уголовное преступление.

– Вы сделаете так, как я сказал, Вейд Уайт, а теперь – вон отсюда.

Какой-то момент шериф Уайт стоял неподвижно, как бы выражая молчаливый протест, затем повернулся и вышел из кабинета.

Глава седьмая

Сайлас Мак-Эндрю и Харрис Файнштейн оставили Америке подарок. Эта была обычная служебная записка Мак-Эндрю своему начальнику в управлении внутренних дел, которого всегда интересовали всякие необычные дела и случаи коррупции. Именно он собирал информацию обо всех странных событиях в Калифорнии, связанных с тектонической деятельностью в этом районе.

В своей записке Мак-Эндрю писал, что получил от Харриса Файнштейна подтверждение того факта, что кто-то нашел способ вмешиваться в природные процессы – вызывать или предотвращать землетрясения. И это не мистификация, подчеркивал Мак-Эндрю. Существует угроза страшной катастрофы в штате Калифорния. Вот почему он отправляется туда, чтобы обсудить проблему с известным профессором, работающим в этой области.

Такова была записка. Начальник, интересовавшийся всем, что происходило в Калифорнии, отослал ее тем людям, которые ориентировали его, за чем именно нужно следить, а в последнее время проявляли особый интерес к тектоническим проблемам Калифорнии. Он ни секунды не колебался, отсылая этот материал интересующимся лицам. Они выплачивали ему за услуги ежемесячно четыреста долларов, необлагаемых налогом, и устраивали внеочередное повышение по службе.

Он считал, что это люди из ФБР, ЦРУ или какой-нибудь подобной организации.

Начальник Мак-Эндрю не знал, к кому в конечном счете попадает его информация, а если бы узнал, деятельность этой организации была бы под угрозой провала. Вновь избранный президент США поручил руководить ею одному из оперативных работников ЦРУ, который, получив задание, сразу же был включен в список сотрудников, отправленных на пенсию.

Потому что деятельность эта была не совсем законной. Она несколько противоречила конституционным нормам Соединенных Штатов. Однако строгое выполнение этих норм могло в будущем ввергнуть страну в хаос. С другой стороны, отказ от них означал бы превращение страны в полицейское государство. Преступность наступала, и молодой президент создал новую организацию под кодовым названием КЮРЕ. Это название никогда не писалось на бумаге, а о деятельности организации знали только три американца: сам президент, шеф КЮРЕ и исполнитель, молодой полицейский по имени Римо Уильямс, который по легенде получил восточное имя «Шива» – «Дестроер», «Разрушитель».

То, что нельзя было делать, не нарушая конституционных норм, делала КЮРЕ. Тихо. Подкупленные свидетели внезапно и самым таинственным образом меняли свои показания. Судья, который должен был выплатить прежний должок коррумпированным элементам, вдруг обнаруживал, что он гораздо больше задолжал своей любовнице, которая вдруг требовала от него вынести справедливый приговор. Информация о коррупции в среде правительственных чиновников вроде бы совершенно случайно просачивалась в прессу с помощью человека, который получал за это второе жалованье.

Крестный отец мафиозной группировки, обладавший колоссальными деньгами и влиянием, услышав однажды шорох занавески в своей комнате, так и не увидел, что за рука нанесла удар, раздробивший ему череп. Бесследно исчезали исполнители приказов – палачи преступного синдиката.

Волна преступности, коррупции и хаоса, которая, казалось, была готова поглотить молодую великую демократию, стала наталкиваться на препятствия и отступать. Конституция выжила.

В местечке Рай, штат Нью-Йорк, в кабинете на третьем этаже санатория Фолкрофт, выходящего окнами на залив Лонг-Айленд, худощавый человек с кислым выражением лица прочитал последнюю записку Мак-Эндрю. Затем набрал номер телефона. Для соединения с абонентом, находившимся на побережье Карибского моря, ему потребовалось целых четыре минуты. Если бы кто-нибудь захотел установить, откуда звонили, оказалось бы, что звонили вовсе не из санатория Фолкрофт, а из булочной в Дулуте.

Когда его соединили, доктор Харолд Смит, директор санатория Фолкрофт и шеф КЮРЕ, услышал в трубке гудки. Затем там взяли трубку.

– Алло, – произнес Смит. – Отдых закончен.

В тысяча пятистах милях от Нью-Йорка на другом конце провода в номере гостиницы на Карибском побережье у Римо Уильямса сделалось хорошее, даже очень хорошее настроение. Отдых его утомлял. Было бы здорово опять поработать.

Глава восьмая

Харрис Файнштейн был предан земле перед лицом Бога Израилева, Царя Небесного, в присутствии самых уважаемых граждан Сан-Эквино. Большинство из них удивлялось, почему его хоронили в закрытом гробу.

Знал это только Царь Небесный. И еще шериф Вейд Уайт. И Лестер Карпвелл Четвертый.

Раввин, с тонким выразительным лицом, только недавно вышедший из стен духовной школы, каким-то образом связал кончину Харриса Файнштейна с войной во Вьетнаме.