платок намеренно роняли на пол.
Бирюза прочла в моём взгляде немой вопрос.
— Бланшфлёр всегда носила с собой платок, поскольку страдала от лёгкой астмы... то есть страдает, — добавила она уже намного жёстче и холоднее, сердитая на себя и недовольная мною. — Я провожу вас до двери.
Так наша беседа резко подошла к концу — однако почему леди не позвали горничную, чтобы та меня увела?
— Идём, — бросила она и поспешила к выходу из будуара, сжимая в руке фотографию.
О, как же мне не везёт! Она хочет немедленно показать Шерлоку этот проклятый снимок. Лично. Она не желает больше ждать.
Проклятие, и как же быть? Я чувствовала себя крысой, забегающей в ловушку, когда шла вслед за надменной фрейлиной к лестнице. Если Шерлок меня увидит — последствия могут быть самые неприятные. Предположим, он не узнал бы родную сестру в стильном женственном наряде и шляпке, — но всё равно поинтересовался бы, кто это, и ему бы ответили, что я помощница доктора Рагостина... Нет, этого нельзя допустить! Я должна избежать встречи с братом, скрыть от него эту свою «маску»...
Мы спустились по лестнице на площадку второго этажа, и сердце моё забилось ещё тревожнее. Там, в арочном проходе, виднелась высокая фигура моего брата, а рядом с ним стоял сам герцог Луи дель Кампо.
— ...искренне надеюсь, что вам удастся пролить свет на эту мрачную тайну, страшное горе для моей семьи...
Шерлок слушал благородного сеньора, сцепив руки за спиной и склонив голову, словно сочувственно ему внимая, хотя наверняка отчаянно желал скорее взять шляпу, перчатки и трость со столика и уйти...
У подножия лестницы, напротив двери, стоял высокий столик, больше похожий на вешалку для шляп.
Мой разум ещё не успел обдумать план, но глаза увидели возможность, а руки её поймали. По перилам гуляли три кошки. Я подхватила одной рукой самую крупную и грациозную, львиного цвета, а саквояж повесила на кончики пальцев и пошла дальше, поглаживая кошку по гладкой шерсти, чтобы она не принялась мяукать... раньше времени.
Бирюзовая Мэри неслась впереди, глядя только на Шерлока Холмса, и никто не заметил ни того, как я схватила несчастное животное, ни того, как подняла его чуть выше, когда мы спустились на первый этаж.
Честное слово, обычно я бережно обращаюсь с животными, но отчаянье моё было таково, что в тот момент я не придумала ничего лучше, как взять бедную кошку за хвост, чтобы больше её распалить, и бросить (с удивительной, прошу заметить, меткостью) на столик для шляп.
Результат превзошёл мои самые смелые ожидания. Мало того, что невезучая львица завопила, как самый настоящий дикий зверь, так ещё её когти соскользнули с полированной поверхности, и она, опрокинув на пол столик вместе со шляпой и перчатками, в ужасе помчалась прочь.
По крайней мере, это всё, что я успела увидеть краем глаза, пока бежала к двери. Воспользовавшись тем, что на меня никто не смотрит, я выскользнула на улицу. Кто-то — возможно, герцог — завопил:
— Негодные создания!
Он стал жаловаться, как часто они всё разбивают и портят, но я его уже не слушала. К сожалению, мне никогда не удавалось насладиться подобными сценами, поскольку я устраивала их именно для того, чтобы сбежать.
Однако стыдно жаловаться. Отойдя от дома испанского герцога и завернув за угол, я смогла вздохнуть с облегчением, твёрдо уверенная, что мой брат меня не заметил и что вряд ли они будут говорить обо мне.
А вот в судьбе молодой герцогини я была не так уверена — ведь она пропала в метро.
Не все выходцы из высшего и даже среднего классов понимали, что в Лондоне на самом деле два города — наземный и подземный. Раньше в Темзу втекало много рек, но по мере того, как Лондон разрастался, их закрывали, и они использовались в системе канализации, пока не разразилась жестокая эпидемия холеры и не проложили новую канализацию, по которой отходы утекали в море. Однако старые реки никуда не делись. А затем построили подземную железную дорогу! Разумеется, рабочим требовались тоннели, и подземная сторона города превратилась в, прямо скажем, швейцарский сыр! Удивительно, как он до сих пор не обрушился. И я не сомневалась, что в этом лабиринте были тайные ходы, по которым злодеи увели бедную герцогиню, чтобы получить за неё выкуп.
Надо немедленно осмотреться на станции метро у Бейкер-стрит.
Глава шестая
Разумеется, поехала я туда на метро. Когда великий детектив ещё, вероятно, ждал кеб на крыльце особняка в неомавританском стиле, я уже отдала саквояж смотрителю станции на Бейкер-стрит на хранение и осматривалась вокруг.
Это была одна из первых станций, всего с одним входом, и куда ни глянь — везде перед глазами стояли темнота и металл, и даже мигающие газовые светильники под потолком не разгоняли мрак. Высокие железные стропила, лестница, даже стены в кабине смотрителя — всё было сделано из железа, и никаких укрытий, которыми могли бы воспользоваться злодеи, не наблюдалось. Зато по платформе бродили самые неприятные на вид личности, повсюду блуждали тени, и, что хуже всего, из-за оглушительного грохота деревянных и металлических колёс на Дорсет-сквер и топота лошадиных копыт станция напоминала громадный барабан, и я находилась внутри его. Раньше, заходя в метро, я сразу мчалась по платформе к поезду, спеша по делам, и забегала в вагон, где приходилось какое-то время — к счастью, очень и очень недолго — терпеть давку и кисловатый запах пота. Поэтому только сейчас осознала, как здесь невыносимо шумно, даже без рёва локомотива. Все звуки отдавались эхом и рикошетили от стен, и в таком хаосе никто не услышал бы крика о помощи. Никто не заметил бы, если бы в чёрных тенях убили хрупкую леди, тем более когда все приличные лондонцы только и думали, как бы не опоздать на свой поезд, не обращая внимания ни на что вокруг.
Другая версия, леденящая кровь, представлялась мне ещё более правдоподобной: робкую леди заманили или силой заставили спуститься на рельсы и увели в том или ином направлении; возможно, преступников было двое, и они с лёгкостью с ней справились.
Если герцогиня Бланшфлёр дель Кампо не поднялась по лестнице и не села в поезд, а тела — к счастью — не нашли, она, скорее всего, вышла со станции по железнодорожным путям.
Однако осуществимо ли это? Ведь и её, и похитителей мог сбить несущийся по тоннелю поезд!
