Надо сказать, пройдоха ловко воспользовался нынешней посконной и портяночной американофобией. Конъюнктурщику подавали и жертвовали хоть и мелко, но часто в мятую ковбойскую шляпу. Однако непосредственных политбесед с пострадавшим от империалистов ковбоем никто из доброхотов, ненавидящих Америку, не вел.
Жертва проклятого американского прошлого устроилась со всеми удобствами. Прохиндей изображал из себя паралитика и восседал в расшатанном инвалидном кресле с велосипедными колесами, управляемыми посредством рычагов.
Чем-то сей агрегат («каретками-рычагами, что ли?») напомнил Филиппу антикварную пишущую машинку «Мерседес» — гордость дядюшкиной коллекции технических раритетов начала прошлого века.
Сам дядя Гена в шутку уверял, как бишь эту машинку самолично изготовили в собственной мастерской Даймлер и Бенц. Эдак до того, как заняться автомобильным бизнесом.
«Возможно, два мастеровитых немца также занимались производством инвалидных колясок, надо бы приглядеться», — задумался Филипп, подойдя поближе к нищему из богатой Америки.
И сию же секунду горько пожалел о своей опрометчивости. Ой, как густо на него пахнуло невообразимым зловонием! Как если бы он забрел в проход между забором мясокомбината и запретной зоной птицефабрики.
То-то от побирушки тотально как один подающие американофобы с неоскудевающей рукой шустро-шустро отбегали прочь-прочь.
Тем не менее Филипп неожиданно остался на месте и даже придвинулся поближе на пару шагов. Дивная штука, но побок с американским шаромыжником скверных запахов вроде бы нет и в помине.
Напротив, Филиппа вновь посетило знакомое чувство, точно все это уже было. Пусть раньше — «ни Боже мой!» — ни вот эту двухколесную коляску, ни этого хиппующего бомжа он никогда в жизни не встречал.
— Вижу вы, мистер прохожий, не собираетесь мне подавать на американскую бедность, — с хорошим гарвардским прононсом попрошайка внезапно обратился по-английски к Филиппу.
Ирнеев в дежавю от неожиданности, от этакого изысканно-ироничного «american poverty» чуть не вздрогнул. Он никак не думал, что прощелыга сумеет засечь его незримое присутствие.
Помолчав, проницательный собеседник сделал ему предложение, перейдя на чистейший русский язык и по-московски упирая на согласные звуки:
— Не соглашаетесь давать, тогда возьмите у меня выигрышный лотерейный купон, молодой человек прохожий. Отдам недорого, по нарицательной стоимости.
Слово «нарицательная» Филиппа окончательно сразило, и он сомнамбулически купил у прохвоста лотерейный билет.
«Как под гипнозом тебе…»
Опомнился Филипп уже в парке по дороге к апартаментам босса. Наскоро ощупал карманы, портмоне, сумку, мобильник — часом не пропало ли чего? Остановился, присел на лавочку и пересчитал деньги.
«Бабки в целости, тут и лотерейный билет. Наверняка фуфельный….
Вот так мазурики людей охмуряют. Заморочат штукари тебе башку Ї и денежки тю-тю.
А этому, верняк, слабо стало стибрить мой лопатник. Да и не подходил я к нему очень близко», — не без жаргона отрезюмировал новую и тоже чисто случайную встречу Филипп Ирнеев.
В расстроенных чувствах Филипп не сразу обратил внимание на девушку, проходившую мимо по парковой аллее. Но сию же минуту подхватился. Такой случай, кадр и такую стать никак невозможно упустить из виду.
Здесь нельзя не выделить с абзацного отступа и пробельной строки, почему осматривать особ женского пола на предмет вот бы познакомиться и так далее по секс-обстановке Филипп Ирнеев начинал снизу вверх. Ведь он никогда не позволял себе взирать на женщин свысока.
Сначала лодыжки, колени, бедра, талия… Если рассматриваемая претендентка выдерживала первый этап отбора, осмотру подвергались руки, лицо, прическа, грудь… Они тоже должны соответствовать прекрасной половине дамского туловища. При должном сексапильном сочетании дамских верхов и низов Филипп приступал к немедленным и результативным действиям.
Куда бы ни смотреть, однако же, до того следовало бы самому перейти в режим открытого предложения, как его именовал дамский угодник Филипп Ирнеев.
Не вставая, он крутанул на безымянном пальце фамильный перстень бриллиантом вверх — наследие и талисман от покойного деда. Пригодятся ювелирные караты, когда придется прижимать руки к груди в молитвенном жесте: о, сеньорита, я вас умоляю, сжальтесь… К дедовскому перстню в пандан идет платиновая цепочка. Наружу ее из-под кремовой рубашки. Сумку из-за спины на бедро. Не рыцарская шпага в ножнах, но сойдет, если ремешок из змеиной кожи заменяет перевязь-портупею.
Теперь расправить плечи, осанка на полный рост 175 сантиметров и на 80 килограммов физкультурно развитых мышц и костей. Выше голову, поворот на три четверти, анфас и гордый профиль иберийского идальго на месте.
«Смотрите и увидите, вот он я каков. Дон Хуан Тенорио в юности. Эх-ха! Я — мачо, девочки».
Когда Филипп приподнялся со скамейки, две девицы наискосок разом прекратили сучить вонючими сигаретками, встрепенулись, напряглись, как по команде развернулись вздернутыми лифчиками к нему навстречу. Может, он к ним идет? Пихнули друг дружку локтями…
И напрасно приняли притворно неприступный вид. Филипп избрал цель, более достойную его благородной особы, чем две простушки из парка растиражированного имени пролетарского писателя.
Со спины волнующий предмет устремлений юного дона Фелипе Тенорио-Ирнеев выглядел изящно и грациозно. Туфельки на шпильках, скользящая пробежка балетной феи. Воздушное платьице талантливой краткости и длинный завлекательный роман бедер, талии, спины, плеч…
Не вскользь будь подчеркнуто, что Филипп имел счастливые навыки и настоящий талант знакомства с девушками на улице или где угодно. Для всякой пассии он всегда находил с первой фразы, экспромтом те единственные, неотразимые, бьющие без промаха слова, образы, уместную лесть и лестные заявления.
— …Прекрасная сеньорита, я бы бесстыдно солгал, если заявил, будто мы с вами где-то встречались. В таком случае я бы уже давно наслаждался сказочным, феерическим знакомством с вами.
Будь то в нашей предыдущей жизни, но прокляни меня Господь, коль скоро мы не предназначены друг для друга на каждом из небес мироздания!
— Вот оно как?
— Ах сжальтесь над несчастным, пораженным вашей несравненной красотой. Иначе с горя я решусь на любое безумство.
Имя, назовите ваше божественное имя, вместе с вашим единственным в целом мире номером телефона…
— Вы очень романтично представились, сеньор незнакомец. Коль я не ошиблась, то честь имею познакомиться с самим доном Хуаном Тенорио из Севильи. Или же он был вашим пра-пра… прадедушкой, идальго?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
