рапортует.
Дрёмов заходит в кабинет, мажет по мне взглядом и утыкается в Арину. Смотрит на нее дольше, чем надо.
— Всё нормально? — спрашивает девочку.
Не понял.
Арина молча кивает и отходит к раковине. Дрёмов провожает ее взглядом, не отпускает. Старый, ты какого хуя делаешь?
— Абай, веди себя нормально. Двоих приставлю к тебе. Будешь чудить — отправлю в карцер.
Скалюсь. Дрёмову только дай волю, засадил бы меня в карцер до последнего дня отсидки. Но знает, что как только я там окажусь, то братки мои начнут бучу поднимать. Не рискует. Силы не равны.
— Иван Николаевич, можете переводить больного в госпиталь, я зашила ему раны, — девочка моя прячется за спиной начальника. Боится меня? Но Дрёмов ведь не спасет. От меня. Да и вообще.
Он поворачивается к ней лицом и молчит. Правая рука чуть приподнимается, но сразу опускает. Кулаки сжимает. Она ему нравится? Хочет прикоснуться? Убью.
Глава 7
Дремов
Арина смотрит на меня своими небесными глазами. Какая же красивая. Светлая прядь выбилась из прически, рука сама тянется убрать. Но я держусь. Нельзя. Ещё рано. Испугается.
Стою спиной к Абаю, самому дикому и опасному заключённому в этой колонии. Убьет и глазом не моргнет. Но я не хочу, чтобы он смотрел на нее. А я видел, что разглядывает. Ну ещё бы. Стою спиной, действую не по инструкции, хотя каждое утро на совещании вдалбливаю это в голову своим сотрудникам.
— Ханжин, проводи Абаева в госпиталь. Халилова и Сизова приставь, — отдаю приказ не поворачиваюсь.
— Есть, — отзывается Ханжин, — Вставай, ублюдок.
Арина смотрит себе под ноги, на слова Ханжина хмурится. Нежная девочка, совсем не привыкшая к таким обращениям. Но здесь по-другому нельзя.
Когда Ханжин уводит Абая, в кабинете становится будто больше воздуха. Вдыхаю ее аромат глубже. Какая же…
— Арина, я вчера потянул плечо. Болит. Намажешь мазь? Сам не достаю, — улыбаюсь. Обманывать нехорошо, но по-другому она не пойдет на контакт.
— Конечно, — девочка поднимает свои чарующие глаза, — Посмотрю, что есть в аптечке, — хочет обойти меня, но я ловлю ее руку. Провожу большим пальцем по запястью. Какая тонкая кожа.
Арина останавливается, напрягается. Переводит испуганный взгляд на меня. Боится меня? А с Абаем держалась стойко. Я такой страшный? Страшнее, чем он? Отпускаю.
— Не надо, я купил мазь, вот, — достаю из кармана тюбик.
— Хорошо, — Арина краснеет и делает шаг в сторону, — снимите рубашку.
Начинаю раздеваться. Сначала снимаю китель, бросаю на кушетку сзади. Расстегиваю пуговицы рубашки, прежде чем снять ее, поворачиваюсь спиной. Пусть посмотрит. Я слежу за собой, постоянно хожу в зал, поддерживаю форму. И знаю, что мое тело хорошо выглядит. Привлекательно.
— Левое плечо, — сажусь на кушетку.
Арина надевает перчатку на правую руку, выдавливает мазь. Перетирает в руках, согревает. Подходит, но не смотрит в глаза.
Надела перчатки, чтобы не касаться меня? А Шмыгу зашивала голыми руками. Трогала этого отброса своей кожей и не боялась. А сейчас надела перчатку. Я настолько противен?
— Где болит?
Показываю рукой место несуществующей боли. Девочка наклоняется, начинает аккуратно втирать лекарство. Приятно. Потому что это делает она. В каждом движении сплошная нежность и осторожность.
Пока Арина мажет плечо, я беру ее левую руку. Она пытается выдернуть. Я усиливаю хватку, подношу запястье к губам. Пахнет так сладко. Оставляю лёгкий поцелуй. Арина хочет сделать шаг назад и я позволяю.
— Спасибо, теперь точно пройдет, — улыбаюсь.
— Иван Николаевич, не нарушайте границы, — смотрит серьезно.
Какие ещё границы? Встаю, делаю шаг. Между нами меньше сантиметра. Хочу обнять ее, прижать к себе. Но кажется, девочка этого не хочет.
— О каких границах речь, Арина? Я тебя напугал?
— Не напугали. Но это не значит, что нужно прикасаться. Я на работе. И вы тоже. И за пределами этого здания мы тоже только коллеги, — смотрит прямо в глаза.
Только коллеги? Вот как.
— Обращайся ко мне по имени. И на «ты», — прошу. В кабинете прохладно, я стою раздетый и с мазью на плече. Но не чувствую свежесть, только жар. Арина вынуждает гореть.
— Нет. Вы мой начальник, старше по должности, званию. И по возрасту. Это… неправильно, — последнее говорит тише.
Мне хочется заорать.
— Арина, — кладу ладони на ее плечи. Какая хрупкая, — мои намёки непонятны? Ты нравишься мне, безумно. Как увидел тебя три дня назад, так с ума сошел, как мальчишка, — хмыкаю.
Девочка смотрит на меня с удивлением и каким-то ужасом. Не ожидала? Я слишком рано открылся? А чего ждать-то? И сколько? Нет времени, я хочу ее сейчас.
— Иван Николаевич, — Арина убирает мои руки, но я перехватываю ее. Одной рукой обнимаю за талию, вторую кладу ей на затылок.
— Не отталкивай, просто дай мне, — дыхание перехватывает — немного себя. И я дам тебе всё, что ты захочешь.
Не могу сдержаться, целую приоткрытые губы. Сладкая, без помады, без примесей. Такая нежная. Толкаю язык в ее рот, глажу ее язычок, посасываю. Арина на момент подвисает, но не отвечает. Ничего, я буду целовать. Девочка толкает меня в грудь, сильно. Не ожидаю, чуть теряю ориентир. И тут мне прилетает смачная пощёчина.
Останавливаюсь. Дышу тяжело. Арина… почти плачет. Глаза на мокром месте, щеки красные.
Блядь. Я забылся. Я сделал что-то непоправимое? Но я ведь просто поцеловал. Хотел, чтобы она поняла мои намерения и приняла их. Выбрала меня.
— Арина, — тяну руки к ней. Девочка делает шаг назад, упирается в стену. От осознания, что ей некуда бежать, ее глаза становятся ещё безумнее. Какого хрена.
— Арина, — повторяю чуть спокойнее, убираю руки, — прости меня. Я… видимо слишком поторопился. Не хотел тебя напугать, я не такой. Я просто…
Замолкаю. Арина отворачивает голову и я вижу слёзы. Одна капля, вторая. Она плачет. Из-за меня.
Глава 8
Арина
Дрёмов одевается и выходит. Как только дверь за ним закрывается, я сажусь на стул и срываюсь на рыдания.
С чего он решил, что я захочу целоваться? С ним⁈
Стараюсь дышать глубоко, нужно успокоиться. Паника ни к чему. Ко мне не первый раз пристают. На скорой всякое было. Но тут… неожиданно. Я правда не ожидала таких действий именно от этого человека. Он казался не
