И тут па-ба-ба-бам, как говорится. Описывать нечего, а признаться стыдно. Слишком личное. Снисхождение не то отношение, к которому я привыкла.
– Круто. – Щерюсь после небольшой паузы и с досадой принимаюсь хрустеть пальцами. Чтобы подобрать второе слово, мне не хватает ни фантазии, ни нервов.
– На первый раз прощаю. Но считай, что предупредительный выстрел на старт в объятья бурого прогремел.
– Да ты просто душка. – Усмехаюсь вяло.
Сил острить не остаётся. Веки слипаются.
– Любимая поза? – Сухо продолжает он допрос.
– Обычная.
– Это какая? – Упирается в меня его изучающий взгляд.
– Я снизу.
– Другие пробовала?
– Нет.
Чувствую себя как будто нахожусь на приёме у психолога. Запиваю раздражение большим глотком глинтвейна.
То ли меня, наконец, накрывает алкоголь, то ли срабатывает внутренняя защита, но я отпускаю ситуацию. И уже засыпая чувствую, как Раду накрывает меня пледом. Кажется, спрашивает оставить ли включенным ночник.
И это тоже кажется диким, учитывая, что в главном его моё согласие не волнует.
Просыпаюсь болезненно и резко, будто выныриваю из-под толщи воды. Адреналин требует движения, действий. Любых. Вчера отключилось только тело, мозг всё это время помнил об опасности. Помнил и вопил, что бездействие зло.
Слишком много окон. Солнце, отражаясь от заснеженных сосен, слепит. Дискомфорт ощущается во всём, начиная сухостью во рту и заканчивая онемевшей рукой, которую я использовала вместо подушки. Немного гудит голова. Всегда любила поспать, но так поздно просыпаюсь впервые. Должно быть, побочный эффект от снотворных, которыми он меня вчера вырубил.
Зато в комнате я одна – настраиваю себя на позитивное мышление. Отчаянье главная помеха для собранности, поэтому насколько могу его блокирую.
На столе остывший кофе со сливками, холодная яичница с беконом – ничего из того, что я ем. Ещё какие-то две таблетки. Явно не аспирин. Игнорирую. А вот стакан с водой очень даже кстати. С ним и подхожу к окну, разминаю затёкшее тело.
– Так... И куда это ты собрался? – бормочу, напряжённо следя за передвижениями чёрного внедорожника.
Но Раду всего лишь заезжает в гараж. Затем идёт к навесу для дров и уже с охапкой поленьев сворачивает к неприметной пристройке. Котельная. Отлично.
Не теряя времени, отправляюсь на поиски связи с внешним миром. Я точно помню, что, когда села к нему в машину, дикарь с кем-то говорил по телефону.
Всего один звонок папе и мой кошмар позади.
Мансарда выделена мне. Значит, нужно успеть обыскать все два этажа. Бесчисленное количество комнат, и логичнее всего начать со спальни. Понять бы ещё, где он спит.
Интуиция ведёт меня на второй этаж. За приоткрытой дверью смятая постель. Минимум мебели, но быстрые поиски не дают ничего. Видимо, сегодня провидению со мной не по пути.
С тем же успехом исследую душевую, ещё две спальни, комнату отдыха. Удача улыбается мне внезапно и широко на первом этаже в библиотеке, но почти сразу хлопает входная дверь.
Не вовремя. Чёрт, как не вовремя!
Сердце колотится в горле, как будто я нахожусь в шаге от смерти.
А разве это не так? Позвонить успею, дозвониться – не факт. Второго шанса не будет. Раду, конечно, мерзавец, но не дурак. Тут либо он меня, либо отец его. И превращусь я по весне в «подснежник». Так, кажется, на полицейском сленге называют труп, обнаруженный, после того как растает снег.
Ну нафиг.
Окна в доме добротные, открываются бесшумно. Выключаю звук на телефоне и бросаю его в сугроб. Под звук приближающихся шагов тщательно поправляю занавеску. Бегу в середину комнаты и опираюсь бедром о стол.
Ноги подгибаются, грудная клетка ходит ходуном.
Почти сразу открывается дверь в библиотеку. Пространство заполняется осязаемой угрозой.
Тяжёлый взгляд выстреливает по краю стола, где ещё недавно лежал мобильный, потом сразу в меня. На поражение.
– У тебя минута, чтобы вернуть телефон по-хорошему.
Поглубже вдыхаю загустевший воздух. Молчу.
Раду заходит неторопливо, прицельно нагоняя ещё больший мандраж. Прожимает тающее между нами расстояние в меня. Да так, что от непосильного давления внутри всё дрожит и стонет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он останавливается передо мной, принеся с собой морозный запах и слабый шлейф дыма. Молча сжимает пальцы на моих плечах и разворачивает спиной к столу. Его недовольство пропитывает весь кислород, вызывая тревожное ощущение в груди.
– Подними руки.
Временно теряюсь от непонятных намерений, которые звенят в тихом, но приказном тоне.
– Ру-ки, – выразительно повторяет Раду, проталкивая колено между моих бёдер.
Я вдруг осознаю, что мой похититель, вообще-то, не совсем адекватный, озабоченный и сильный мужик, от которого мне и битой не отбиться. И что давать ему повод совершить всё то, что делает сейчас его дыхание таким рваным и громким крайне небезопасно. Поэтому плавно выполняю требование.
– Что ты задумал? – едва-едва слышно слетает с моих губ, когда Раду принимается методично прощупывать мои, скрытые халатом, предплечья.
– А на что это похоже? – Доли мгновения, пока он вжимается в меня теснее, заставляют задохнуться концентрацией фонящего от него возбуждения. – Ты выпросила обыск.
Часть 1. Глава 7
Прижатая к разгорячённому, пахнущему морозом телу, я смотрю в ядовитые глаза Раду и содрогаюсь от его оскала.
Выпросила, да.
Не хотела, а он хочет. Доказательством своего интереса мне в живот вдавливается. Ладонями жёсткими кожу вместе с халатом сминает. То что внутри творится даже словами не описать – ещё не придумали таких слов, чтобы передавали всю мою беспомощность и отторжение перед необходимостью ему подчиниться. Молча проглатывать упрёки, терпеть домогательства.
Да кто он такой?!
– У меня ничего нет, – чеканю сорванным на хрип голосом.
Пытаюсь разорвать нашу вынужденную близость, отстраниться. Но, кажется, только сильнее нарываюсь.
– Я хочу убедиться.
Не так. Просто хочет. А я – нет. Вернее, то, что выдаю я, его не устраивает.
А чего ты ждал, сволочь?!
Явно не позволения. Подхватив под ягодицы, без каких-либо предисловий он подсаживает меня на стол. От вопиющей близости наших тел на пару секунд дух вышибает.
Благо самообладание возвращается быстро, в сопровождении полного возмущения вопля:
– Лапы убрал! Клянусь, уснёшь – я тебе их лично оторву.
Эмоция только ощущается громкой, а на деле звучит звенящим шёпотом.
– Не нравится? – цедит он сквозь зубы, теснее вклиниваясь бёдрами между моих ног.
– Нет.
И не вру ведь. Одной попытки представить как между нами будет происходить хоть что-то из перечисленного на картах хватило, чтобы на старте сломать моё воображение.
Раду прищуривается... Зрачки поглощают яркую зелень радужек.
А это, чёрт возьми, плохо!
– Скажи, почему я должен спускать тебе с рук косяки?
Мне хочется вжать голову в плечи от этого взгляда, он физически давит, но я нахожу в себе храбрость высказаться.
– То есть, ты похитил человека и ничего, а меня нужно наказать за попытку позвонить? Где логика?
Пару миллисекунд ещё верю, что Раду переключится, зависнет. Напрасно.
Он склоняется ниже с пробирающей до истерики медлительностью.
– Мой дом – мои правила. Выход знаешь где. Как тебе такая логика?
Вены жжёт одновременно от страха и злости.
– Когда-нибудь ты за это ответишь, – шиплю с отчаяньем.
Раду ведёт носом вдоль челюсти, по-звериному втягивая мой запах. По-хозяйски сжимает и натягивает между пальцами пряди волос. Как он жадно трогает! Везде трогает: бёдра, живот, ягодицы. Даже в самом низу под халат забирается ледяными ладонями. Чувствую, что вседозволенность срывает ему тормоза, а как вывернуться ума не приложу. Он же скала – не сдвинешь. Остаётся только терпеть, пока Раду, прикусывая мою шею, двигается губами к едва прикрытым распахнувшимся халатом ключицам. В этот раз не пытается быть бережным, наказывает. И от этого зверски возбуждается, да.
