Читаем без скачивания Дети оружия - Виктор Ночкин

Четырехколесный массивный прицеп ткнулся в мотоциклетку сзади, торможение вышло жестким. Прицеп тоже защищала броня, из вертикальных бойниц высовывались стволы. То и дело звучали выстрелы, клубился сизый пороховой дым. Вокруг мотофургона, завывая, носились наездники на манисах. Полуголые, загорелые дочерна дикари размахивали копьями, ящеры под ними шипели, разевая клыкастые пасти. Дикарей было около двух десятков, да несколько убитых либо тяжело раненных валялось на дороге.

— Как поступим? — тревожно спросил Дуля. Втайне он все еще надеялся, что Леван сейчас плюнет и велит потихоньку убираться: кочевых-то многовато.

— Палим из всех стволов и бежим к ним. — Леван покосился на Снулого; тот не спорил и послушно вскинул оружие. По крайней мере, хоть один не трусил. — Нападем, пока они не сообразили, что нас всего трое. Чем больше убьем сразу, тем меньше работы после. — Уже поднося приклад к плечу, он добавил: — Когда побежим, орите во всю мочь.

Леван взял на прицел бойкого кочевника, который носился у самого кузова и норовил ткнуть копьем сквозь бойницу. Вот кочевник ухватил левой рукой ствол длинного ружья, высунувшийся из-за брони. Обжегшись, отдернул руку и взмахнул ладонью. манис под ним пригнулся и дернул башкой…

Громыхнул карабин Снулого, Леван тоже выстрелил. Дикарь, в которого он метил, пошатнулся в седле и взвыл с новой силой — теперь уже не из азарта, а от боли.

— А ну бей их! — заорал Леван, вскакивая. — Бей всех, чтобы не сбежали!

Второй выстрел он сделал на бегу — и снова довольно удачно: его пуля свалила маниса под кочевым.

— Бей! Бей! — орал Дуля. Глотка у него была луженая — натренировал голос, подгоняя рабов на прииске, где вечно стоит грохот и треск.

Хотя кричал Дуля громче всех, легко перекрывая вой дикарей, держался он позади. Зато Снулый не отставал. Вдвоем Леван и Снулый сбежали по склону, дружно выпалили в упор, свалив еще пару кочевников. А те растерялись, когда их атаковал новый враг. Воспользовавшись замешательством дикарей, экипаж фургона сделал несколько удачных выстрелов.

Магазин Леванова карабина был на четыре патрона, последним выстрелом он сбросил с маниса еще одного дикаря, потом схватил оружие за ствол, как дубинку, и смело бросился в самую гущу дикарей. Снулый задержался у обочины, дикарь ткнул в него копьем, охранник пригнулся, пропуская наконечник над плечом.

Оказавшись между пропыленными манисовыми боками, Леван вращал над головой оружие и раздавал удары направо и налево, не заботясь, колотит приклад по дикарям или попадает в ящеров. При этом он, не смолкая, орал. Дикари сперва бросались на него, улюлюкали, пытались достать копьями, но едва глянув в побелевшие бешеные глаза Левана, мигом теряли задор.

Когда доходило до драки, с Леваном творилось что-то странное: он не помнил себя и удержать его никто не мог. Он пер напролом и не щадил себя, зато и врагу доставалось. Благодаря этому качеству Леван когда-то выдвинулся среди людей Шарпана, и вот теперь он снова вошел в боевой раж. Снулый с Дулей остались где-то позади, приклад карабина угодил в пасть маниса, тот сомкнул челюсти, кроша твердое дерево, а Леван, развернувшись, налег на ствол, захрипел, напрягаясь, — и повалил в пыль ящера вместе с наездником. Полуголый тощий дикарь обрушился ему на плечи сзади — сиганул с манисовой спины. Леван выпустил намертво закушенный ящером карабин, одним широким движением отшвырнул врага. Перед ним возникло острие копья. Леван пригнулся, глянул в глаза противнику, ощерился и зарычал, как зверь. Копье в руках кочевого дрогнуло, Леван перехватил древко, но дикарь был крепкий, плечистый, силой он Левану не уступал. Они вдвоем упали на дорогу, манис скакнул в сторону, а на помощь кочевому кинулись двое соплеменников. Леван рычал, вертелся в облаке пыли под кучей полуголых тел, умудрился вцепиться зубами в грязную загорелую руку и вырвал кусок мяса. Кочевой заверещал, но не ослабил хватки. Тот, что напал первым, придавил коленом грудь Левана, выпрямился и занес нож из плавника катрана. Двое других прижимали руки поверженного противника к бокам. Ладонь Левана нащупала оттопыренный карман, нырнула внутрь, пальцы сомкнулись на рубчатой рукояти «беретты». Три выстрела, приглушенные тканью куртки, прозвучали совсем тихо. Левану повезло — он сумел направить ствол в нужную сторону. На груди дикаря возникли три отверстия, струями плеснулась кровь, и мигом позже он, не издав ни звука, повалился на Левана.

И тут совсем рядом грохнул взрыв. В небо взвились обломки искореженного металла и комья твердой земли. Огонь, давно уже расползавшийся по мотоциклетке, добрался до бензобака, вот и рвануло.

Хватка на руках Левана ослабла, один из дикарей, прижимавших его к земле, отпрянул. Отшвырнув другого, Леван вскочил. Кровь — и собственная, и застреленного дикаря — залила его лицо, он едва видел. Успел только заметить, что выручил его не Снулый, от которого он больше ожидал подмоги, а Дуля — шарахнул кочевого прикладом в размалеванную рожу.

Леван, страшный, залитый кровью, бросился к дикарям, размахивая «береттой» — и те, вдруг устрашившись, стали разворачивать манисов, погнали прочь, колотя пятками в твердые ящериные бока… Леван вскинул оружие и дважды выстрелил вслед бегущим. Попал или нет, так и не понял — пыль поднялась сплошной стеной, скрыв отступление племени.

И стало тихо, только потрескивали догорающие обломки мотоциклетки, развороченной взрывом.

Со скрипом и скрежетом отворилась стальная дверца прицепа, на землю спрыгнул молодой парень с дробовиком в руках, следом — стрелок постарше. Леван обернулся к ним, Дуля со Снулым подошли к вожаку и встали рядом.

Парнишка заговорил:

— Ну, вы это… вовремя, значит. Выручили.

— Угу, — буркнул Леван и шагнул в сторону, туда, где из пасти дохлого маниса все еще торчал его карабин с раскуроченным прикладом. Потянул за ствол — мертвая скотина держала крепко. Леван пнул тушу сапогом, рванул сильней, выдрал карабин и оглядел приклад.

Стрелок постарше заковылял к нему — оказалось, он сильно хромал.

— Ты, что ли, за главного здесь? — обернулся к нему Леван.

— Я и есть.

Леван решил быть немногословным, пока не выяснит побольше о чужаках. Он уже догадывался, с кем довелось встретиться. Да и мотофургон был ему как будто знаком. Прежде чем стать начальством на прииске, Леван не раз сопровождал караваны Шарпана, и ему приходилось вступать в бой с налетчиками. Вот тогда-то он и заметил этот мотофургон. Выходит, сейчас они со Снулым и Дулей выручили бандитов, с которыми прежде воевали. Наверняка колея, на которой стоит прицеп, ведет к торговому тракту, а начинается в каком-нибудь укрепленном месте, где банда устроила логово… У Левана начал зреть новый план.

— Я Ляков. Ляков Хромой, так прозвали. — Старик протянул руку.

Леван ответил на рукопожатие, назвал себя и спутников. Потом спросил:

— Как это вас угораздило в засаду попасть?

— Да обычно, — махнул рукой Ляков. — Нас на разведку послали. Мархад послал.

— Мархад — атаман ваш?

— Ну вроде того. Главный в нашем клане.

По прикидкам Левана, банда Мархада была невелика, а туда же — «клан». Никому неохота называться бандой, «клан» куда приятней звучит.

— Мы тут неподалеку обосновались, — продолжал старик. — Хутора наши, хозяйство, всякое такое, стало быть. А эти, кочевые, уже давно повадились — как соберем урожай, они налетают. Вот Мархад и послал нас вроде как на разведку. Посмотреть, проверить, не нагрянули ли эти неумытые. А они тут как тут.

— Вам бы осторожней надо было как-то.

— Надо было, а как же. Да кто ж мог знать, что они так обнаглеют? Раньше более смирно держались, мутантово отродье. Тащили что плохо лежит, это понятно, но чтоб в открытую так напасть…

— А если плохо лежит, чего ж не потащить? — встрял Дуля. — А мы думали бенз…

Леван ткнул болтуна локтем, и Дуля заткнулся. Он хотел сказать: «Мы думали бензином у вас разжиться», но сейчас у Левана на уме было совсем другое, да и мотоциклетка Лякова была разбита, так что горючее пропало.

— Да, а вы-то каким ветром сюда? — заинтересовался Ляков. Он переводил взгляд с одного чужака на другого и гадал, с кем свела судьба.

— Мы бойцы, — сказал Леван, — сейчас хозяина ищем.

— Вроде наемников? Как омеговские?

— Мы сами по себе. Лучше скажи, как выбираться отсюда думаешь. Транспорт ваш взорвался, фургон нечем тянута. А дикари ведь и возвратиться могут.

Ляков тяжело вздохнул:

— Да, попали мы в оборот… С первых же выстрелов они нас тормознули. Обычно удается отбиться либо развернуться и утечь, а тут… ни туда, ни сюда.

— Ага, паршиво у вас нынче вышло, — снова подал голос Дуля.

Леван заметил, как Дуля, щурясь, бросает взгляды на солнечный диск, уже совсем склонившийся к волнистой линии холмов на западе. Ночью он снова будет выть от страха, если не найти убежище. Да и Левану тоже малость не по себе — все-таки страх, поселившийся в его душе на прииске, не прошел, он весь здесь, на месте. Просто пока день, страх прячется, а ночью выйдет на волю. Вот зайдет солнышко — и страх тут как тут.