чего?
Из-за популярности и смазливой мордашки Романа. Наличие мозга в черепной коробке у парнишки их не интересует. Главное, засветиться с ним рядом.
— Вот ты где! — Лиза появляется так внезапно, что я хватаюсь за подоконник, чтобы не рухнуть на пол. — Извини, я думала, ты меня видела.
— Все нормально.
Почти. Если не считать сердечной мышцы, которая от таких эффектных сцен, ушатается раньше положенного.
— Сейчас угадаю, ты ко мне с новостями, — устало выдыхаю.
Нет, я не против ее активности, но мои ресурсы еще не восполнены.
— Конечно! — хмыкает, откидывая назад пружинящие кудри.
Выглядит, как ангелочек. На нее многие парни смотрят, как на желанную конфету. Все. Кроме Стрельника.
— Чат гудит, Лена. Смотри, — практически ударяет экраном телефона мне в лицо. — Ой, прости…
Отдаляет гаджет, а я замираю. На фотографии плохого качества узнаю себя, точнее свою толстовку и кроссовки. И будь подруга внимательнее, тоже признала бы меня. Сглатываю, рисуя на лице тотальное спокойствие.
— И?
Хочется закричать, КТО додумался стать папарацци⁈ Но вместо этого я лишь крепче сжимаю челюсти.
— Её с Ромой видели. Как тебе?
Пожимаю плечами. Как я сама себе?
Убого. Кто еще мог так жестко встрять дважды за сутки? Только я.
— Серая мышь какая-то, — фыркает Мартыненко.
Обидненько…
— В общем, фотку скинула Кротовская, прикинь⁈ — посмеивается. — Она же с первого класса за ним, как щенок бегает. Теперь вот, — стучит ногтем по названию чата.
«Стрельники».
— Почему Стрельники? Их много?
— У него еще два брата, — блаженно произносит Лиза. — Старший, как Аполлон, — вздыхает, — а вот младший точно приемный.
— Почему?
— Мелкий и прыщавый. Сейчас покажу, — роется в галерее и показывает семейное фото Стрельниковых.
— Так они тут маленькие совсем.
Роману лет четырнадцать.
— Да, какая разница, — отмахивается подруга. — У первых таких проблем нет, и стоит он отдельно, как чужой.
— И Кротовская охоту на всех троих открыла?
Мартыненко пожимает плечами.
— Скидывает фотки, пишет новости об их семье так, будто готовится сдать экзамен на журфаке.
Усмехаюсь. Точно. Я тоже это заметила.
— Рада, что у тебя нет такой зависимости, — поздно закрываю рот.
Лиза округляет глаза, удивляясь моему высказыванию.
— В том смысле, что… не сходишь по нему с ума.
До ужасающей степени…
— Он мне просто нравится, и будет круто, если мы станем парой и будем танцевать на выпускном, а какие фотки останутся на память… Кстати! — хватает меня за руку и тащит по коридору. — У нас с бэшками совмещенный урок. Надо спешить, чтобы занять место ближе к Роме.
О-о-о, нет… Мученически кривлюсь. Я не хочу видеть его и уж тем более сидеть рядом!
Только Лизу не волнуют мои желания. Она буквально вталкивает меня в кабинет истории. Успевает занять место справа от Стрельника и его дружка, который тоже был на лестнице, когда мы столкнулись!
Они о чем-то разговаривают и нас не замечают. Готовлюсь к уроку, моля Бога, чтобы сделал меня невидимой и бесшумной. И пока все галдят на перемене, так и получается, а вот потом…
— Лена, он на меня посмотрел! — шепчет на ухо Мартыненко и толкает меня в бок. — Скажи, еще смотрит? Ну, Лен… Я не могу повернуться, будет слишком палевно.
И ресничками своими длинными хлоп-хлоп.
Со вздохом скашиваю взгляд на Стрельника. Твою же Македонию… Роман смотрит прямо мне в глаза и усмехается.
Отворачиваюсь.
— И?
Не успокаивается Лиза.
— Смотрит, — ворчу под нос.
И лучше бы на нее, чем на меня. Подруга рядом. Разбери, на кого именно он внимание обратил. Да и косоглазие никто не отменял.
Сжимаю карандаш пальцами. Левую сторону припекает. Поворачиваю голову.
Кротовская.
Прищуривается и поджимает губы.
Судя по ее недовольному виду, она уже была на ковре у директора.
10. Как Веном
Роман
Спускаюсь с лестницы и смотрю, как чемоданы новой пассии отца втаскивает в дом Виктор Андреевич.
— С каким пор ты стал лакеем?
Хмыкает в ответ. На лице проскальзывает кривая улыбка. Андреич — водитель Юрия Владимировича. Когда-то работал по контракту и успел побывать в горячих точках. Удачно попал к отцу. Последний по пьяной лавочке называл Виктора другом, хотя сомневаюсь, что он в курсе, что за понятие такое — друг.
— С каких пор ты разговариваешь со взрослыми, словно они твои ровесники? — тут же раздается за спиной голос отца.
Не поворачиваюсь.
Не первый раз он подкрадывается, чтобы подслушать, о чем мы говорим. Андреевич проскальзывает мимо, а я прохожу вперед и падаю на диван. По графику у меня тренировка, но не спешу, потому что к предку есть вопросы.
— Почему Тимоха так и не приехал?
Игнорирует. Отходит к окну и смотрит, будто там транслируют интересное шоу.
— Тимофей больше не будет приезжать по выходным.
— Чего? — лицо вытягивается.
Сердце в отчаянии выплевывает порцию крови. Какого черта⁈
— Это твое очередное наказание⁈ — рычу, сжимая кулаки.
— Нет, — поворачивается, — это желание Тимофея. Не мое.
Не понял…
— Ты врешь.
— Спроси у него сам.
Достаю телефон и демонстративно звоню братишке. Гудки-гудки. Не отвечает.
Странно.
Тим всегда брал трубку, даже если находился на занятиях. Братские отношения стояли выше всего остального.
— Сегодня состоится семейный ужин, и ты обязан на нем присутствовать.
— Не обязан.
— Рома, — скрипит зубами, испепеляя меня взглядом, — Ангелина не виновата в том, что я разошелся с вашей матерью.
— А кто виноват? Может, мы?
— Сделаю вид, что я этого не слышал, — кривится, показывая часть эмоций, которые, оказывается, у него все-таки есть! — Геля будет жить здесь вместе с нами, но не одна.
— Чудесно. Кто еще идет с ней в комплекте?
Ухмыляюсь. Как в фильмах, у меня появится сводная сестричка?
— Ангелина является опекуном племянницы, а вот и она, кстати. Андреич привез. Проходит, Злата, — его голос становится приторно доброжелательным. — Роман, поздоровайся.
Игнорирую, пялясь в стену перед собой. Она интереснее.
Выводит вперед. С усмешкой веду взглядом по черным берцам, колготкам в сетку, черным шортам, рваной кофте в тон всему остальному и добираюсь до лица. Мать ее — женщина! Пирсинг в губе и в носу. Глаза подведены черным. Волосы русые с розовыми прядями заплетены в что-то слабо напоминающее дреды. И где они ее отрыли? Не на помойке ли?
— Проводи Злату наверх. Мне нужно на звонок ответить, — принимает вызов, не оставляя мне выбора.
Отец уходит, а я рассматриваю чудо. Она дырявит меня своим темным взглядом в ответ.
— Дружить я с тобой не буду. В пространстве и сама прекрасно ориентируюсь. Быть милой, потому что так надо, тоже не собираюсь. Где мне тут покои выделили?
Указываю рукой на второй этаж. Криво улыбается.
