Я успел вывести ещё одного орка из строя, как произошло столкновение наших отрядов. Восемь десятков противников намного крупнее человека против двух сотен на лошадях. Нас просто смяли, меня выкинуло из седла после того, как крупный орк просто врезался всем телом в меня. С трудом увернувшись от мощного удара огромного топора, я зарядил фаерболом с обеих рук прямо в его шлем, это на время дезориентировало моего противника, и я сумел запустить в него сформированной глыбой, но мой снаряд не набрал достаточно большой скорости и даже не оглушил противника. Спас меня соседний солдат, воткнувший длинный меч, а щель между доспехов. Орк взревел и переключился на него, а я сформировал водяной шар и, поместив его на голову противника, заморозил. На время он ослеп, и, поднявшись, уже я воткнул в сочленение на коленке свой тонкий клинок, от чего тот упал на одно колено, и тут другой воин нанёс ещё один удар. На то, чтобы убить противника потребовалось ещё несколько совместных ударов, после чего я позволил себе осмотреться. Наш отряд был уполовинен, но и орков осталось около пятидесяти, нужно что-то менять иначе нас разобьют. Для начала сформировал два огненных шара и поместил их на головах двух ближайших гигантов, контролируя, чтобы они не слетели с их головы. Такая техника помогла справиться ещё с двумя орками, затем продолжил со следующими. Но и орки не стояли на месте, уже давно битва перешла в пеший строй, всех коней убили или покалечили, а из двухсот солдат со мной осталось четырнадцать человек. Свою функцию мы выполнили, разбив половину отряда охраны жертвенников, и нужно решать, что делать дальше. Присмотревшись, я увидел, что схватка у пентаграммы уже закончилась, и потери там были намного больше, чем у нас, а всё пространство вокруг него было выжжено магическими техниками. Похоже, самое интересное в этой сражении я пропустил, хотя намеревался посмотреть, как маги используют магию, но не удалось. Отвлекаться во время боя с орками я не мог, и так мы прошли по краю, нужно озаботиться спасением раненых. Отдав распоряжение собрать уцелевших лошадей и погрузить на них раненых, принялся оказывать помощь тем, кого ещё была возможность спасти. Чистка против гнили занимала буквально пять – десять секунд, после чего останавливал кровотечение и переходил к следующему раненому. Тридцать человек удалось собрать выживших, их погрузили на уцелевших лошадей и отправили в лес.
У пентаграммы прозвучало пять взрывов, и оттуда так же отступали наши, идти к ним я не решился, так как со стороны стоящих вдалеке частей к нам уже бежали солдаты противника. Не знаю почему, но рядом с самими жертвенниками солдаты не размещались, возможно, та энергия, что собиралась в них, поражала обычных людей, ведь не зря орки были закованы в металл, сопротивляющийся магии. Осмотрев себя, понял, что во время боя не заметил, как получил два скользящих удара. Доспехи на груди были смят, а левый наручень сорвало напрочь, хотя повреждений и боли я не чувствовал, возможно, в пылу схватки я сам себя лечил. Вспомнить подробности боя я не смог, всё было как-то урывками. Оба источника у меня пусты, осталось немного живы, буквально крохи, немного магии земли и воды, а вот огня и ветра не осталось совсем. Оказывается, во время сражения умудрился опустошить все резервы, а во время лечения и всю живу.
Ещё раз осмотрев поле сражения, я бросился за уходившим отрядом и, уже когда собирался вбежать в ельник, резко затормозил. Оттуда на меня выпрыгнул здоровый оборотень. Расстояние было очень маленьким, и в сумерках я не смог его разглядеть. Ударом лапы он отбил выставленный на рефлексах клинок, который вырвало из рук, и он улетел в сторону, а здоровая пасть потянулась к горлу. От удара я стал падать на спину и успел подставить левую руку, прикрыв горло. С сильным лязгом пасть сомкнулась на запястье без наручня, и послышался хруст ломаемых костей.
Взревев от боли, я с огромным трудом сумел зажечь огонь на правой руке, напитав её магией, и приложил руку к пасти, пытаясь удержать ту на расстоянии от своего лица. Запах палёной шкуры и злобное рычание. Так мы боролись несколько минут, и я постепенно сдавал, а огонь в руке угасал. Все доступные резервы были пусты, остатки других стихий переработаны в огненную, жива потрачена на блокировку боли. Ещё несколько секунд, и этот волчара перегрызёт мне горло, а выхода из сложившегося положения я не находил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Внезапно тело волка, придавившее меня к земле, вздрогнуло, выгнулось дугой, и он рухнул на меня, полностью придавив собой.
– Господин, вы живы? – услышал я тонкий голосок девушки.
– Помоги мне, – попросил я своего спасителя. Только сейчас удалось разглядеть девушку, стоящую с моим клинком, с которого капала кровь.
Выбраться из-под туши было ещё той задачей, да и разжать пасть удалось с огромным трудом. В теле была неимоверная слабость, а рука стреляла пульсирующей болью. В нашу сторону уже бежал десяток орков, поэтому задерживаться мы не стали и, сломя голову, побежали вглубь леса, выбирая самые непроходимые дебри, где здоровые орки не смогут пролезть. Бежать было неудобно, руку приходилось прижимать к телу, и каждое движение отзывалось сильнейшей болью, но и это ещё не всё. Руку начало жечь огнём, и нужно что-то предпринимать, ведь превратиться в оборотня я не хотел. На бегу удалось достать несколько щепоток серебряной пыли и насыпать прямо на кровоточащую рану, хотя лучше от этого не стало, а наоборот, жжение стало ещё сильнее. Живы у меня не было, а на бегу, да ещё и с такой сильной болью, собирать её не получалось.
Почти час мы пробирались по лесной чаще, пока я не упал, совершенно обессилив, и тут же не потерял сознание.
Несколько раз я приходил в себя на несколько секунд и тут же проваливался в бессознательный бред. Мне снились какие-то кошмары, и во всех них присутствовал здоровый волк, который выл страшным зовом, замораживающим моё тело и мутившим моё сознание. При этом очень часто во мне просыпался неимоверный голод, только вот есть мне не хотелось, а хотелось крови. Горьковатой на вкус, с привкусом железа, горячей, бьющей из только что разорванного горла, которая, пульсируя, льёт в мой рот. Сколько продолжалась эта мука, не знаю, но, когда я пришёл в себя, то с трудом мог открыть глаза, не то, что пошевелиться. Обнаружил, что прикован цепью к большим столбам за руки и ноги. Хотя в помещение и была темнота, но я неплохо видел, правда, цвета были немного необычные все серого и белого оттенков. С трудом подняв голову, осмотрел себя.
Совершенно голый, со следами кровавых ран в местах, где цепи крепились к телу, левая рука была совершенно здорова и даже не болела. Опустив голову обратно, я задумался о том, что со мной произошло, и чем дольше я думал, тем страшнее мне становилось. Холодный страх проник в тело и поселился где-то внизу живота. Мысль, что я превратился в оборотня, меня пугала так сильно, что по телу пробежали миллионы мурашек, и меня бросило в холодный пот. А что, если всё это был не сон, и я действительно бегал по лесу и нападал на животных, вгрызаясь в их тела, и пил их кровь.
Немного успокоиться удалось только через полчаса, когда я смог спокойно осмотреть помещение, то понял, что уже видел его, и это было рядом с Заколдованным лесом.
– Радомир, – громко крикнул я.
Пару минут было тихо, но тут раздался стук снимаемого засова, и на меня хлынул яркий свет, наполовину прикрытый тенью.
– Очнулся? Ни и молодец. Ох, и напугал ты нас, – сказал, подходя ко мне, тёмный силуэт, в котором я и узнал Радомира.
Присев рядом со мной, он внимательно осмотрел меня, после чего сформировал небольшой пучок живы в руках и провёл над моим телом.
– Повезло, по самому краю прошёл. Ещё немного, и обращение было бы не остановить, скажи спасибо девчонке, что тебя притащила. Опоздай она на пару часов, и ты бы уже бегал по лесу, собирая кровавую жертву. Умеешь ты себе выбирать жён, это же надо додуматься, молодую ведьму к себе привязать. О чём ты только думал?
– Какую ведьму? – ошарашено спросил я, ничего не понимая.
