Читаем без скачивания Петька Дёров - Виктор Аланов

На щеке Фомы, около уха, ярко алела свежая царапина — след утренней схватки.

— Купчишек бил, — опустил голову Фома. — Полицаева сына с дружками.

— Ясно. Однако, когда ты приходил сегодня утром, царапины еще не было. Значит, дрался ты по дороге на вокзал иди когда шел оттуда. А что, если бы подоспел этот самый полицай, сгреб тебя за шиворот, да и в кутузку? Что получается? Данное тебе поручение не выполнено. А я, надеясь на тебя, сам к вокзалу не иду и другого не посылаю. Время идет, немецкий эшелон уходит по назначению, благополучно прибывает в Полну, и каратели врасплох нападают на партизан. Красивая картина?

Встрепанная голова Фомки клонилась всё ниже.

— Некрасивая, — через силу выдавил он.

— То-то, брат. Значит, нужно всегда действовать с умом. Купчишки твои — это мелочь. Надо вредить главному врагу, фашистам. И так, чтобы им как можно хуже пришлось, а ты сам цел остался. Всегда думай, в каждом случае, — как поступить, что тут главное? А не знаешь, — лучше приди ко мне и спроси. Поколотить другого мальчишку потому, что у него отец полицай или торгаш, — дело нехитрое. А ты поразмысли, что этим ты обращаешь на себя внимание полицая-отца, становишься ему подозрителен по одному тому, что бьешь «полицаева сына». Иногда и промолчать приходится, стерпеть для пользы дела, когда над тобой какой-нибудь купчишка издевается. Вот что, друг ты мой…

Фома преданно глядел на него.

— Я понимаю, Сергей Андреич, — тихо сказал Фома. — Ведь вам тоже… наверное, нелегко.

Рука Чернова, лежавшая на плече мальчугана, стала тяжелой.

— Молчи, Фома!

Сергей Андреевич прошелся по комнате.

— Ну, — уж другим голосом обратился он к мальчику, — а друзья у тебя какие?.. Свои?

— А как же! Лихие ребята, смелые. Пашка Кривой, Васька Гусь, Белоголовый, Зозуля. Это, знаете, какие парни! Им что ни скажи, — всё сделают, — заторопился Фома.

— Значит, им ты всё говоришь?

— Что вы! Не всё, а только то, что можно. Вы не думайте, Сергей Андреич. Я про вас ни слова, никому…

— Ладно, верю. Так и действуй дальше. Обо мне никому ни слова, а вот о том, о чем мы с тобой сейчас говорили, можешь и побеседовать при случае. Смотри за тем, чтобы твои друзья тоже разбирались в своих и чужих. И осторожнее заводи новые знакомства. Сейчас предателей тоже немало.

— Я сейчас ни с кем новым не дружу… — начал было Фомка, но тут же осекся. А Петька?

— Что замолчал?

— Да вот, вчера как раз я парнишку одного на рынке подобрал. Как-то жалко стало. Только в Псков пришел — и деться некуда. Только вы не думайте, он совсем свой. У него фрицы всю семью убили, а сам он, ох, как натерпелся!

С волнением, захлебываясь словами, Фомка рассказал Чернову всё, что услышал вчера от нового друга.

— Похоже, что и не врет, — задумчиво произнес Сергей Андреевич, помолчав. — Ну что ж, помогать другим надо. Смотри сам, Фома, ты парень неглупый. Но, повторяю, будь осторожен. Враг хитер и умеет притворяться. Присмотрись к своему Петьке, проверь. Сюда не води и обо мне ничего не говори, да и о наших с тобой делах помалкивай до времени. Увидим, как поведет себя дальше. А теперь ступай, дружок. Заходи через пару деньков, а если что интересное услышишь, — и раньше.

Их разговор прервала Мария Федоровна. Она уже собралась в путь — надела не бросавшуюся в глаза, потрепанную одежонку, по-старушечьи повязала платок, низко надвинув его на лоб.

— Погоди, вместе выйдем, — остановила она собиравшегося уйти мальчика.

— Ну, Маруся, смотри, осторожнее, — напутствовал ее Чернов. — Да не забудь, — племяннику привет!

— Передам, Сереженька, передам, — пообещала она. — Пошли, Фома.

Взяв в руку длинную палку, Мария Федоровна, сейчас совсем похожая на сгорбленную старуху-нищенку, направилась к берегу реки. Фомка последовал за нею.

Сергей Андреевич вышел на крыльцо проводить их.

Когда, подходя к реке, Фомка оглянулся, он увидел, что Сергей Андреевич всё еще стоит на пороге дома и пристально смотрит им вслед.

— Ну, счастливо, Фомушка, — попрощалась Чернова, сворачивая к переправе. — Заходи. Накормлю. Бесплатно накормлю, — весело крикнула она вслед мальчику и, махнув рукой, спустилась к воде.

Фома побежал к городу. На душе у него было легко и хорошо. Есть же на свете такие люди, как Сергей Андреевич! Поговоришь с ним, и всё так ясно делается.

Через два дня немецкое командование в Пскове переживало неприятные минуты. Нужно было передать в Берлин очередное печальное известие. Карательная экспедиция, направленная в Полновский район, сорвалась. У станции Ямы партизаны ночью напали врасплох на эшелон. Не ожидавшие нападения гитлеровцы не успели даже выскочить из вагонов. Они были уничтожены все, целиком. Не спасся ни один.

ДРУЗЬЯ ФОМЫ И БАБКА АГАФЬЯ

По дороге домой Фомка повстречал верхнереченских ребят — Ваську Гуся и Пашку Кривого.

— А, Фома! Здорово! Что это тебя давно не видно? Верно, на рынке пропадаешь? Пошли на реку.

Но Фома строго сказал:

— Мне сейчас некогда. Идите и ждите. Ровно через полчаса приду. И друга нового приведу с собой.

— Кто такой? — заинтересовались мальчики.

— Увидите. Вчера в Псков пришел. Хороший парень.

Петька уже отоспался и ждал Фому с нетерпением. Чтобы предупредить его расспросы, Фомка быстро затараторил:

— Ну как, Петя? Выспался? Кушать хочешь? Садись, вот я сейчас приготовлю. А потом на улицу пойдем. Я тебя с ребятами познакомлю. У меня здесь дружков много. И все меня вот как слушаются, — хвастливо прибавил он.

Петька охотно разделил со своим другом еду.

А затем они вместе отправились к верхнереченским ребятам.

Когда друзья спустились с горы и вышли на берег реки, на них вдруг налетел какой-то подросток.

— Стой! — решительно схватил бежавшего Фома.

Раскрасневшийся толстый и неуклюжий мальчуган

растерянно хлопал близорукими глазами, совсем запыхавшись от волнения.

— Фомка? Это ты? А я бежал тебя искать.

— Ну, что тебе? — важно спросил Фома и, повернувшись к Петьке, сказал — Это Зозуля. Тоже наш.

— Фома, ты слышал? — переведя дух, торопливо заговорил Зозуля. — Партизаны немцев в городе взорвали! В клочья разнесли!

— Кто тебе сказал? — встрепенулся Фомка.

— Сам видел, честное пионерское!.. Я иду, а из ресторана, за Октябрьской, как ахнет!.. Полицаи сразу набежали, скорая помощь приехала… Бежим, сам поглядишь.

— Ладно. Или погоди… Ваську с Пашкой захватим. Они тут, на берегу нас ждут.

И Фома, заложив два пальца в рот, пронзительно свистнул.

Услышав ответный свист, ребята побежали к месту взрыва.

— Слушай, ребята, — обратился к друзьям Фома, когда компания собралась вместе. — Видите этого парня? Это Петька Деров, мой друг. Тоже пионер. Он со мной будет, пока Красная Армия не придет.

— Познакомимся, — важно сказал Васька Гусь, получивший такое прозвище за длинную шею и выдающийся вперед острый нос, действительно придававшие ему сходство с этой птицей.

— А теперь пошли, — скомандовал Фомка, когда Петька поздоровался с мальчиками.

Ребята двинулись в город.

Около базара к ним присоединился Колька Белоголовый, тощий, быстроглазый мальчуган. Прилизанные волосы были белы и гладки до того, что издали его голова казалась облитой сметаной. До войны отчим Кольки сапожничал в артели, а сейчас держал около базара ларек скорой починки обуви, дававший возможность кое-как перебиваться в это трудное время.

Особой популярностью среди мальчишеской компании Белоголовый не пользовался. Раньше, когда они учились в одной школе, куда ходил из детдома и Фома, сверстники подчас даже колачивали его за склонность нет-нет да и наябедничать учителю про общие проказы. Но принесенные войной беды сплотили мальчиков, а Белоголовый всё-таки был старым школьным товарищем, с которым можно было поговорить о миновавшем веселом времени, о былых школьных делах.

Теперь, во время гитлеровской оккупации, никто из них не учился.

— Нечего нам делать в школе кривого Гитлера, — заявляли ребята.

Кривым Гитлера прозвал Фомка. И, в доказательство того, что фашистский фюрер действительно крив, показал ребятам портрет, висевший у парадного крыльца школы. На этом портрете сам Фомка проколол железкой один глаз. Правда, за это он чуть было серьезно не поплатился. Заметив мальчишку, поздним вечером вертевшегося около школы, жандармский патруль погнался за ним. Спасли мальчика, как всегда, быстрые ноги и хорошее знание всех псковских проходных дворов. А больше всего помогла темнота. Она не только укрыла Фомку от погони, но, под ее покровом, жандармы не заметили операции, произведенной над портретом. Изуродованное изображение Гитлера провисело на школьном крыльце в таком виде несколько дней, пока директор школы не заметил нанесенного фюреру оскорбления и не снял портрета. Чтобы самому не нажить неприятностей, он ничего не сказал о случившемся.