Читаем без скачивания Обнесенные «Ветром» - Андрей Кивинов

– Ого, – удивился Соловец. – Это где?

– Где, где – у тебя!

К Петрову заглянул Кивинов.

– Это у вас?

– Нет, – ответил Соловец, – Это Борисов в душу влезает, и кажется, очень настойчиво. Правильно это он сказал – в нашем деле без головы нельзя, без чужой.

От второго удара со стены Мишиного кабинета рухнул портрет Феликса Эдмундовича Дзержинского.

– Слушай, он что там, стены ломает?

– Да, чьей-то головой. Заглянул Волков.

– Мужики, там в камере один орёл мой сидел, а сейчас нету. Вы не забирали?

Петров с Соловцем дружно переглянулись.

– За что? – спросил Соловец.

– Да я с улицы его притащил, он прямо под моими окнами гадил, хотел мозги ему прочистить.

– Как твоего фамилия? – обратился Соловец к Петрову. Стена снова вздрогнула.

– Он прибьёт его там. Мартынов – фамилия. Соловец схватил трубку телефона,

– Алло, это Соловец, спроси у мужика в камере, как фамилия. Мартынов? А другой где? Борисов забрал? Всё, отбой! Черт, он не того колет!

Соловец бросил трубку, и в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет зашёл потный и усталый Гриша. Рукава его рубашки были засучены, в зубах торчал потухший окурок.

– Фу! – Он упал в кресло. – Всё, расколол. Вот паразит, а сначала: «Какие деньги? Какие деньги? Я, говорит, вообще в отдельной квартире живу, и соседки у меня нет никакой». Видал я подлецов, но таких! Ну, ничего, я тоже не лыком шит. Он сейчас явку с повинной строчит. Я уточнить зашел, сколько денег там было, а то он почему-то не помнит.

– Пять штук, – как-то по инерции пробормотал Петров.

– Ну сходи, подскажи ему, я основное сделал, вы там сами доработаете.

Петров выскочил из кабинета и зашёл к Соловцу. Парень, сидевший за столом, вздрогнул и вжал голову в плечи.

– Жив? – спросил Миша, взял у него из-под носа лист, тут же его скомкал и бросил в мусорную корзину. Потом он вытолкнул его из кабинета и произнёс:

– Ещё раз поссышь под окнами – отсюда не выйдешь. Уматывайся!

– А деньги кому принести?

– Какие деньги?

– Ну, тот, здоровый, сказал, что соседке ущерб возместить надо.

«Ну Гриша даёт!» – про себя изумился Миша, а вслух сказал:

– Себе оставь, на лекарства.

Парень, держась за бок, побрёл к выходу.

– Кивинов, на кражу. Ты дежуришь, не забыл? Зайди, возьми адрес, руки в ноги и вперёд. Это тут, рядом, пешком дойдёшь.

Кивинов, получив команду, бросил в папку свежие бланки протоколов и, взяв адрес, вышел из отделения. Перед входом стоял военный грузовик, на который четверо солдат при помощи разных приспособлений – всяческих шкивов и даже лебёдки – аккуратно поднимали снаряд. Не обращая ни малейшего внимания на прохожих, старший безбожно ругался, ежесекундно спрашивая у подопечных:

– Вам что жить надоело, мудаки? Мне ещё нет.

Кивинов ухмыльнулся и пошёл в адрес.

Машина резко тормознула у подъезда. Вышедший из неё лощёный мужчина отработанным уверенным движением хлопнул дверцей, смахнул пыль с никелированного крыла и, перекинув через руку плащ, направился ко входу в парадное.

– Здравствуйте, Геннадий Петрович, – хором поприветствовали его бабушки, сидящие на скамейке. Человек молча кивнул. Выйдя из лифта, он достал ключи, сунул их в замок и тут понял, что дверь не заперта.

– Маша, это ты? – Геннадий Петрович перешагнул через порог и заглянул в комнату. Удар бронзовой статуэткой по носу послужил ему ответом на сей разумно поставленный вопрос. Падая, Геннадий Петрович понял, что это не Маша. Уже теряя сознание, он увидел мелькнувшую тень и услышал бегущие вниз по лестнице шаги.

– Это не бандитизм, а? Смотрите – моей же статуэткой нос сломал. Наверно…

– Да, если не перелом, то вывих точно есть, – сострил Кивинов. – Но ничего. Вы, главное, снова статуэтку приложите, она холодная – опухоль мигом спадёт. Народная мудрость.

– Вы уж больно весёлый, товарищ следователь. У меня здесь горе, понимаете ли, а вы шутите.

– Я не следователь, я опер. Вы лучше посмотрите, что у вас пропало.

Геннадий Петрович, держа под носом платок, огляделся по сторонам.

– Видика нет, «Шарпа», куртки кожаной, деньги, тысяч семьдесят, пропали – вот тут лежали. – Он открыл шкатулку. – В принципе, немного. Я помешал.

– А кем вы работаете?

– Коммерческий директор по сбыту на ЛВЗ – на ликёроводочном.

Кивинов подошёл к окну.

– Машина ваша? – указал он на стоящую внизу «Вольво».

– Да, привёз из Финляндии. Вы понимаете, молодой человек, я ведь случайно дома оказался. Обычно раньше восьми часов ни я, ни моя жена не приходим. А сегодня за паспортом заехал, срочно понадобился. А на машине-то я на работу не езжу, у меня служебная есть – шофёр сегодня по делам отпросился. А отпечатки снимать будете?

– Да, только через пару дней. Очередь на эксперта. Один на район, а краж много, не говоря уже обо всём остальном.

– Может, и не стоит тогда канитель разводить, ущерб для меня – тьфу. За нос обидно, но ничего – заживёт. У вас и так работы невпроворот.

– Смотрите сами, не хотите – не будем, – приветствовал это доброе начинание Кивинов, которому лишний глухарь был совсем ни к чему. – У вас подозрения-то есть? По-моему, при вашей сегодняшней должности визит совсем не случайный.

Геннадий Петрович задумался.

– Давайте так договоримся – если найдёте, то найдёте, а писать я ничего не буду, может быть, сам разберусь.

– Дело ваше, конечно, сам – так сам, – ответил Кивинов, убирая протокол. – Вот мой телефон, если что, звоните.

Кивинов, выйдя на площадку, подошел к двери напротив. Глазок был залеплен кусочком бумаги, оторванным явно от сигаретной пачки. Он позвонил

– Кто там?

– Милиция.

– Какая милиция? Мы не вызывали.

– Советская, я сам пришел.

– Не открою, вызывайте повесткой, тогда придем. Поняв, что двери все равно не откроют – люди сейчас всего боятся, время такое, – Кивинов сорвал с глазка бумажку, положил ее в конверт, вынул изо рта жвачку и снова, теперь уже ею, залепил глазок.

Затем, позвонив еще в две квартиры, где никого не оказалось, он вышел из подъезда, закончив, таким образом, квартирный обход. Можно, конечно, поболтать с бабками, но терпила ничего не хочет, а раз так, чего уж зря время терять?

ГЛАВА 2

– Это, конечно, хорошо, что ему ничего не надо, – внимательно выслушав Кивинова, сказал Соловец. – Но на всякий случай, чтоб он точно ничего не захотел, ты для вида съезди на ликёрный, поковыряйся там чисто формально. А то знаешь, как бывает, сегодня не хочет, а завтра захочет. Тогда мы крайними и окажемся – ты даже без его желания, только по факту, глухаря возбудить обязан.

– Ладно, мне не жалко, сгоняю, отсвечусь там.

– Давай, дня через два сгоняй, тем более, что ветер, наверняка, оттуда дует – дверь-то подбором открыли.

«Опять дождь. Чёрт, зонт сломался, а пешком далеко, и колено разболелось. – Кивинов поднял воротник. – Ещё и ноги промочу. Ну, где тут ликёрный комбинат? Проходная. Мужик, я к директору по делу. Ну какая тебе разница? Любопытство – профессиональная болезнь всех вахтёров. Да найду, найду, не надо провожать. Хороший лозунг „Слава КПСС“, родной, доморощенный. Значит, тут и главный корпус. Точно, вот тачки директорские, разукрашенные. Ничего волгешник. Стоп, где-то я про это уже слышал. „феррари. Феррари“? Но где? Может, у отделения? Точно, слышал, кляксы вот тоже были. Ладно, потом вспомню».

– Геннадий Петрович, добрый день, ещё не забыли? Я к вам уточнить кое-что. Вы ключики не теряли? А супруга? Тоже нет? А храните их где? В плаще? Ну, я пошёл. Один момент, а где тут у вас отдел кадров, я на всякий случай покопаюсь. Спасибо, я сам найду.

До свиданья, если что – я позвоню. Да, чуть не забыл – «Волга» такая, с кляксами, чья? Ваша?

«Так! Стоп. Вспомнил. Они же с Аявриком в соседних домах живут, точнее, один ещё живёт, а другой – отжил. Тогда, пардон, Геннадий Петрович, я задержусь.»

– Закурить можно?

Кивинов щёлкнул зажигалкой и плюхнулся в кресло.

– Вы один на машине ездите?

– В основном да, ну, когда кто-нибудь попросит из руководства, то, конечно, не отказываю.

– Водитель постоянный?

– Да, Игорь, как же его… Голубцов! Странно, что его сегодня нет, он на один день отпросился.

– А он для себя мог машину брать?

– Спрашивал иногда, я разрешал. Знаете, с народом дружить надо. Хотя он и без разрешения частенько разъезжал.

– Давно он на заводе?

– Пожалуй, нет, не очень, месяца полтора-два. Дело в том, что мой прошлый водитель под машину угодил, до сих пор в больнице, а тут Игорь случайно подвернулся, мы его и взяли. Парень-то неплохой, исполнительный. Так что, претензий нет.

– А по жизни?

– А по жизни мы и не обязаны. Только в машине.

– Ещё один вопросик. Фамилия Яковлев вам ничего не говорит?

– Нет, не слышал, честно говоря.

– Фотография Голубцова в кадрах может быть?

– Возможно. Сходите, посмотрите.