– П-про-дол-лжите тр-рап-пезу!
В его устах эти обычные слова стали неузнаваемыми, и принцесса содрогнулась от их чужеродности. Теперь, когда к ней тянулись хищные руки, она была уже совершенно не уверена в своих силах и готова закричать. Еще двое мужчин, глядя в сторону начинающейся потехи, поднялись со своих мест.
– Стража принцессы, ко мне! – срывающимся голосом крикнула Альбина, решив про себя, что в самом печальном случае она сумеет спрятать Арманзель от дядиного гнева.
Дикий хохот от ближайших столов был ей ответом. Косой оборванец отвратительно кривлялся перед ней:
– Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Сейчас прибежит стража, недоразумение разъяснится, и мы все продолж-жим тр-рапезу, как сказал мой достойный друг…
– Смелая девка, – прорычал угрюмый гигант с соседнего стола. – Откуда ее сюда занесло?
– Какая разница! – возразил его сосед. – Дорога рядом – кто будет спрашивать: откуда пришел? Приятно будет с ней позабавиться – вот что важно!
На несколько секунд Альбина оцепенела, от страха лишившись способности думать. Потом страшная правда проникла в мозг: стражники пошли пить в другой трактир, расположенный напротив этого, через дорогу! Она-то выскочила с другой стороны паланкина! И вбежала в ближайшую дверь. И теперь здесь, в этом трактире она совершенно одна. Хозяева трактира ее не знают, принимают за обычную бродяжку, и, разумеется, не станут вступаться. Весь собравшийся здесь сброд рад потехе, и не упустит возможности продлить ее. Что же делать?!
– Ну, красотка, садись к нам за стол, подождем стражников вместе! – человек со шрамом схватил Альбину за руку чуть повыше локтя. – Выпьешь немного и тебе сразу полегчает!
Альбина отбросила от себя страх, напрягла мышцы и приготовилась драться. Когда доходит до драки, все может быть орудием – так учил ее Стерх. Значит, скамейки, кружки, горшки… Противников много, но они, скорее всего, будут мешать, а не помогать друг другу. Хорошо бы набросить на них сеть…
Спустя мгновение в харчевне что-то изменилось и, еще ничего не увидев, Альбина почувствовала это.
– Отпустите девушку!
Голос был ровный, но очень сильный, и шел откуда-то сверху. Человек не кричал, а именно говорил, но голос его легко перекрыл многоголосый шум харчевни, и каждое из двух слов прозвучало так отчетливо, словно было произнесено в полной тишине. Альбина подняла глаза и на галерее, на фоне распахнувшейся вовнутрь двери одной из комнат, увидела человека. Он казался высоким и был одет по-дорожному. Высокие запыленные сапоги, поношенный синий плащ с лиловой оторочкой, скрепленный на плече тяжелой тусклой брошью. Шляпы незнакомец не носил и темные кудри – полумрак не позволял рассмотреть их оттенка – свободно падали на лоб и широкие плечи. Крупные руки лежали на перилах балкона, и в пальцах одной из них что-то желтело. Альбине показалось, что это необычно большой перстень. На вид мужчине можно было дать лет тридцать с небольшим, и Альбина, привычно задержав взгляд на одежде (при дворе по одежде о человеке можно узнать почти все), не успела ничего подумать о его лице, когда снова прозвучал голос:
– Ничего не бойся, Альбина, никто здесь тебя не тронет… А теперь уходи. Приключение закончилось. Иди с миром, девочка! – он взмахнул рукой и точным движением бросил ей то, что она приняла за необычный перстень. Желтый огонек оказался обыкновенным цветком одуванчика, который упал к ее ногам. Машинально девушка наклонилась и подняла цветок, выпутав его из соломы, устилавшей пол.
Словно куклы на веревочках умелого кукловода, слаженно качнулись назад косой и его собутыльник со шрамом. Увидев путь свободным, Альбина, не думая больше ни о чем, быстро метнулась к двери. На пороге она задержалась на мгновение и, обернувшись, бросила прощальный взгляд на вступившегося за нее мужчину. И в тот же миг узнала его. Это был он – черноволосый незнакомец из ее детских и юношеских грез. Это он приезжал к воротам Фьёберрена на вороном коне и приплывал на крутобоком корабле из глубин ледяного океана. Сначала отец, а потом… Но этого же не может быть! Альбина прижала руку ко рту, и с силой впилась зубами в мякоть ладони, сдерживая рвущийся наружу крик.
Мужчина смотрел на нее, ничего не приукрашивая и ничего не отрицая в ней, его глаза ласкали, смеялись и грустили одновременно. И под его взглядом ее душа изменяла форму, таяла как воск свечи, чтобы превратиться, возродиться во что-то иное, и Альбине хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, и вместе с тем жгуче хотелось чего-то другого…
В этот миг незнакомец повернулся и скрылся в черном проеме двери. Альбина выскочила из харчевни, ни разу не вздохнув, перебежала дорогу, с разлету впрыгнула в паланкин, едва не опрокинув его и не повалив дожидавшуюся там Арманзель. Потом принцесса задернула занавеску и только тут перевела дыхание, согнувшись пополам и не сдержав стона от боли, полоснувшей по ребрам.
– Что с вами, принцесса?! – всполошилась Арманзель.
– Ничего, – все еще тяжело дыша, отозвалась Альбина. – Просто от волнения я забыла, что человеку обязательно нужно дышать…
Ничего не поняв, Арманзель поджала губы, покачала головой и тяжело, как жирная наседка из корзины, вывалилась из паланкина:
– Пойду позову носильщиков и охрану.
Альбина молча кивнула и чуть погодя прошептала со странным выражением на лице:
– Скорей, скорей…
Во дворце Альбина потребовала ванну, и сразу же после этого легла в кровать. Находчивая Арманзель объяснила придворным, что гадание произвело на принцессу огромное впечатление, и теперь ей надо отдохнуть. Альбина спала 18 часов кряду, и желтый одуванчик лежал на подушке рядом с ее лицом. Просыпаясь на мгновение, она накрывала его ладошкой.
Два года тайных поисков не дали ровным счетом ничего. Слишком мало было известно. Одежда, которая давно износилась, темный цвет волос (три четверти людей королевства темноволосы), высокий рост (но это могла быть иллюзия, потому что Альбина смотрела снизу). Трактирщик вспомнил постояльца и похвалил его щедрость, но совершенно ничего не знал о нем, кроме того, что тот путешествовал в одиночку и покинул трактир на рассвете следующего дня.
Своего замужества Альбина практически не заметила. Супруг и повелитель, будущий король-воин Альберт оказался кривоногим, худощавым и словно сплетенным из пеньковой веревки. К тому же он всегда был увешан какими-то железками и позвякивал и полязгивал при ходьбе.
Все обряды, сопутствующие свадьбе, девушка перенесла с равнодушием каменного утеса, непоколебимо возвышающегося посреди бушующего моря. Первая брачная ночь оставила Альбину в некотором недоумении – как-то все это представлялось ей совершенно иначе. Да и на страсти слуг, которые Альбина наблюдала в детстве из-за пыльных занавесей, мимолетные, судорожные объятия супруга походили не слишком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
